Мэй Линь застыла и с недоумением посмотрела на принца.
– Опусти голову, – велел он, и девушка подчинилась.
Сперва ей показалось, будто пол выложен белыми каменными плитами. Но когда она пригляделась, то поняла, что одни плиты отливают нежным нефритовым блеском, а другие словно сделаны из тусклого грубого камня. Однако Мэй Линь не поняла, что это значит, и растерянно спросила:
– И как же нам идти?
Девушка знала, что ловушки часто прячут под плитами, но не догадывалась, как их распознать.
– Глупеешь на глазах, – усмехнулся Мужун Цзинхэ.
Он прекрасно помнил, как ловко она уходила от преследователей и искала укрытия. Но стоило им войти в каменный лес – и она будто разучилась трезво мыслить.
Вздохнув, Мэй Линь попыталась возразить, но в итоге прикусила язык. Она не стала говорить, что он много в чем разбирался и рядом с ним ей не хотелось казаться невежественной. Да и потом, за последнее время она привыкла полагаться на него. Может быть, как раз поэтому наружу то и дело прорывалась горячность, которую она раньше сдерживала.
– Возьми кинжал и постучи рукоятью по плитам, – велел Мужун Цзинхэ, видя ее нерешительное лицо. Настроение у него заметно улучшилось. – Только не слишком сильно.
Мэй Линь усадила принца на пол и принялась стучать по плитам. По одной, по другой – ничего. Когда она стукнула по третьей, раздался глухой звук, будто под плитой было пусто. Теперь ясно. Там ловушка.
Но до нефритового гроба не меньше десяти шагов. Неужели теперь проверять каждую плиту? А как по ним тащить Мужун Цзинхэ?
Пока Мэй Линь терялась в догадках, принц беспечно улыбался, будто предстоящий путь не представлял никакой опасности.
Девушка посмотрела на него и решила: вот пусть сам и разбирается.
Глава 11
Великий предел[18] порождает две силы – инь и ян, что находятся в бесконечном движении и взаимно питают друг друга.
Мэй Линь вдруг услышала легкий щелчок, потом – постукивание шестерен и лязганье цепей, и каменные столбы перед девушкой начали медленно опускаться, образуя вместе с площадкой, где стоял нефритовый гроб, узор тайцзи – символ инь-ян. Девушка не могла найти слов, чтобы описать свое восхищение Мужун Цзинхэ.
Все началось, когда она попросила принца самого поразмышлять, как приблизиться к гробу. Тогда Мужун Цзинхэ решил осмотреться. Отсюда, с вершины каменного леса, открывался вид на всю пещеру, и теперь стало понятно, что она совсем не такой формы, как он думал изначально. Принцу казалось, что каменный лес – круглый остров в центре пещеры, а на самом деле он тянулся к стене и изгибался, будто рыба с большой головой и тонким хвостом. Вместе с бушующим морем огня он образовывал огромный символ тайцзи.
Слегка нахмурившись, Мужун Цзинхэ всматривался в эту странную картину. Лишь спустя время он перевел взгляд на гроб и неровную площадку перед собой. В попытке найти решение трудной задачи он прищурил вытянутые глаза, и темный изгиб его ресниц стал еще более притягательным.
Не желая его отвлекать, Мэй Линь бесцельно обводила пещеру взглядом, осторожно принюхивалась и пыталась понять, много ли у них еще времени.
Вдруг глаза Мужун Цзинхэ загорелись, и он посмотрел на стену напротив гроба:
– Если там есть углубление, я смогу найти выход.
Они медленно двинулись вперед и, к общему удивлению, действительно обнаружили за стеной глубокий колодец шириной примерно с сам гроб. Дна видно не было, так что путники даже не поняли, есть ли внизу вода.
– И что делать? Прыгать туда? – растерялась Мэй Линь, не понимая, как потом выбираться из этой темной бездны, от одного взгляда на которую подкашивались ноги.
Мужун Цзинхэ слегка закатил глаза и даже не стал ругаться.
– Не верю я, что люди аккуратно обходили все ловушки, пока поднимали сюда такой огромный гроб, – спокойно сказал он, внимательно осматривая колодец, чтобы найти скрытый механизм.
Мэй Линь вдруг осенило. Она усадила принца у столба, а потом отколола кусок камня и бросила в колодец. Шло время, но из глубины не доносилось ни звука, и у девушки похолодело в груди.
А Мужун Цзинхэ, сменив угол обзора, неожиданно заметил на стенках колодца вырезанные багуа[19] и погрузился в раздумья. По его указанию Мэй Линь подошла поближе и нащупала резные знаки рукой. Они имели рельеф и немного выступали из стены, однако влево и вправо не двигались, словно были единым целым с каменной кладкой.
Пока принц хмурился и размышлял, девушка продолжала возиться с символами на стене – пыталась провернуть либо протолкнуть. Уже без особой надежды она дернула один знак на себя и тут же услышала щелчок – тот выдвинулся. Девушка в испуге отпрянула и затаила дыхание. Ничего не произошло. Она немного успокоилась, но стену трогать перестала.
19
Багуа – восемь триграмм из китайского философского текста «Книга перемен» («И-цзин»), созданные для классификации всех явлений в мире.