Тогда Мужун Цзинхэ просиял и, немного подумав, предложил:
– Попробуй вытянуть их все по порядку: Цянь, затем Дуй, Ли, Чжэнь, Сюнь, Кань, Гэнь и, наконец, Кунь[20].
Мэй Линь, конечно, в таком не разбиралась, и Мужун Цзинхэ пришлось указывать на каждый знак по очереди. И когда она дернула последний символ, послышался тот самый щелчок, за которым последовал гул цепей и скрежет шестерен. Когда пол под ногами задрожал, девушка, сбросив оцепенение, поспешно отступила к Мужун Цзинхэ, чтобы в случае опасности вытащить его за собой. Едва она подняла принца, как в колодце раздалось глухое бульканье, будто туда хлынула вода. Звук все нарастал, пока не перешел в гул, а земля затряслась еще сильнее. Мэй Линь побледнела, не зная, чего ждать. Она хотела спросить, не лучше ли им бежать, но тут каменные столбы начали опускаться…
Через несколько мгновений шум и тряска стихли. Теперь у них под ногами была ровная белая поверхность, а нефритовая площадка, где прежде стоял гроб, переливалась темным, словно отражала мрак ночи. Черное и белое ясно разделялись, но одновременно и соединялись, образуя бесконечный круг в узоре тайцзи. Гроб и колодец оказались контрастными точками инь и ян. Их окружали столбы, разделявшие два узора тайцзи – большой снаружи и малый внутри.
Пытаясь осознать случившееся, Мэй Линь с трудом подобрала слова:
– Что нам теперь делать? Раз камни ушли под землю… можно ли тут ходить?
Мужун Цзинхэ догадывался о механизме, но тоже не ожидал увидеть ничего подобного. Впрочем, он держался спокойнее.
– Может, стоит просто осмотреться? – с улыбкой предложил принц.
Девушка осторожно шагнула вперед: пол прочный, не шатается. Тогда она заглянула в колодец. Теперь он был до краев наполнен водой, но наружу не вылилось ни капли.
Мэй Линь вытерла холодный пот. Жуткое место, скорее бы выбраться отсюда.
Она без колебаний взвалила Мужун Цзинхэ себе на спину и направилась к нефритовому гробу. Когда они приблизились, от гроба повеяло леденящим холодом, и оба невольно вздрогнули.
– Он что, изо льда? – пробормотала Мэй Линь, сведя брови к переносице. Но нет, вряд ли: вокруг пылает огонь, а гроб и не думает таять.
Мужун Цзинхэ не ответил.
Верх нефритового гроба находился где-то на уровне носа Мэй Линь. Крышки у него не было. Камень, из которого он был изготовлен, отливал мягким зеленоватым блеском.
Мэй Линь пока не видела, что там внутри, а вот Мужун Цзинхэ долго глядел туда, не произнося ни слова.
– Да что там? – не выдержала девушка. Конечно, она понимала, что внутри, скорее всего, чей-то скелет, но вдруг есть что-то еще – например, подсказка, как выбраться из усыпальницы.
Еще немного помолчав, Мужун Цзинхэ спокойно ответил:
– Человек.
Мэй Линь на миг растерялась, но тут же решила удостовериться. Опустив принца на пол, она подпрыгнула, ухватилась за край гроба и повисла на стенке. Тело у нее было легкое, натренированное – если бы не боязнь повредить кости покойника, она приземлилась бы прямо внутрь.
Стоило Мэй Линь заглянуть в гроб, как она оцепенела.
Девушка ни за что бы не поверила, что перед ней мертвец. Он выглядел совсем как живой – даже кожа оставалась слегка розоватой.
Но это было не самое удивительное. В гробу лежал самый красивый человек, которого она когда-либо видела. Черные, как шелк, волосы. Белая, как нефрит, кожа. Безупречные черты лица. На вид ему было около двадцати лет, но в изгибе бровей угадывались мудрость и внутренняя сила. Ни следа изнеженности или жеманства.
Еще одна странность заключалась в том, что он, лежавший в великолепном гробу посреди величественной усыпальницы, был облачен в простую холщовую одежду и ничто не прикрывало его белые руки и ноги. Кроме нефритовой подушки под головой мертвеца, в гробу не было ни украшений, ни погребальных даров.
Здесь совсем нет ритуальных принадлежностей! Оторвав взгляд от прекрасного лица, Мэй Линь еще раз осмотрела гроб – действительно пусто. Почувствовав тревогу, она уже приготовилась залезть внутрь.
Но едва она приподняла ногу, как Мужун Цзинхэ насторожился:
– Ты что делаешь?
– Хочу проверить, жив он или нет… Ну и обыскать гроб… – сбивчиво объяснила Мэй Линь и вдруг не удержалась: – Какой же он красивый… Я никогда не видела таких красивых людей.
Мужун Цзинхэ, конечно, тоже заключил, что мертвец необычайно хорош собой, но услышать это от нее было неприятно.