Как-то раз она зашла с подругой в кафе, где раньше не бывала. Там повсюду стояли фикусы, из проигрывателя гремела латиноамериканская музыка, а в темных кабинках дни напролет обнималась и целовалась молодежь. Увидев все это, Акико, вместо того чтобы встать и уйти, откинулась в кресле и какое-то время сидела, крепко зажмурившись.
– Что с тобой? – спросила подруга.
– Да ничего. Глаза устали. Посижу немного.
В этот момент громкий навязчивый припев вульгарной самбы вдруг сменился в ушах Акико на безупречную ноту: «Чистота! Непорочность! О-о! Непорочность!» И за закрытыми глазами Акико маленькое мрачное кафе в одно мгновение превратилось в холодное уединенное святилище, наполненное предрассветной прохладой, со стенами, на которых играли первые проблески зари. Там, погруженные в созерцание, сидели люди в белоснежных сверкающих одеждах с длинными рукавами. «Это кафе на Венере, – подумала Акико. – Наверняка скоро принесут венерианский кофе».
Таких случаев было очень много.
Поздней весной, во время максимальной восточной элонгации[7], Акико ехала в час пик на электричке по линии Сэйбу и из окна вагона увидела за полями яркую вечернюю звезду – Венеру. Зажатая между мужчинами, воняющими немытым телом, она опустила голову, чтобы не чувствовать их несвежее дыхание. Она не могла даже пошевелить рукой с портфелем, а при каждом толчке поезда ее швыряло из стороны в сторону. И когда Акико показалось, что тело того гляди сломается под нажимом грубой бесчувственной массы человеческой плоти, ее голова приподнялась над чьим-то грязным плечом, бледное прозрачное лицо всплыло, словно цветок лилии, и через окно она посмотрела на висевшую над полями Венеру. Вагон покачивался, и Венера словно раскачивалась вместе с ним. Звезда как бы преследовала мчащийся поезд. Несокрушимая чистота сияла в весеннем вечернем небе…
Дорожка привела к развилке. По прямой был дом Осуги. Но брат с девушкой повернули направо. Опасаясь, что они могут обернуться и заметить ее, Акико шла за ними, прижимаясь к живой изгороди. Руку оттягивала корзинка с бобами и банкой консервов.
Правая дорожка вела к боковому входу в храм Инари[8]. Помахивая сумкой и весело смеясь, брат чмокнул девушку в щеку. Та слегка прижалась к нему гибким телом, он небрежно обнял ее. Стильный покрой темно-синего плаща выгодно подчеркивал широкие плечи Кадзуо.
Невысокая девушка была одета в мешковатый мужской свитер большого размера с закатанными рукавами – последний писк моды у студенток и школьниц. Ее лицо, обращенное к Кадзуо в профиль, мягкое, с хрупкими нежными линиями, идущими от губ к подбородку, казалось детским. Она была ровесницей Акико или, возможно, на год-два моложе. Накрашенные губы, спелые и блестящие, казалось, сами по себе втягивали воздух. Ягодицы, туго обтянутые фиолетовой юбкой, покачивались в такт походке, ткань отражала солнечный свет.
Парочка вошла в святилище, где вдоль дорожки, ведущей к храму, росли старые кедры и сакура. Между деревьями стояли скамейки, за ними качели и турник; слышались детские голоса. Здесь же матери с привязанными на спине младенцами собирали опавшую кедровую хвою для костров. Кадзуо с девушкой, похоже, не могли решить, куда им сесть. В конце концов скамейке в тени деревьев они предпочли место на солнце, рядом с каменной чашей для омовения рук, на которой было вырезано: «Первый крик петуха».
Укрываясь за кедрами, Акико сняла приметный красный берет и сунула в корзинку с покупками. Она медленно подкралась к парочке сзади и спряталась за деревом, откуда могла хорошо слышать разговор.
– То есть ты прогуливаешь учебу, а семья ничего не знает?
– Да ладно тебе. Все под контролем. Даже если я собираюсь пропустить какое-то занятие, все равно выхожу из дома вовремя. А сегодня занятий вообще не было. Вирус какой-то, все наши стариканы-учителя слегли. Домой друг к другу мы не ходим. Все так делают. У матери без шансов что-то выведать и заподозрить.
– Ну ты и умник! – весело похвалила его девушка.
Акико видела только спину брата, но почувствовала, как, польщенный словами подруги, Кадзуо расплылся в широкой улыбке.
– Да-а, голова у тебя варит, Кадзу-тян[9]. С тобой надо быть начеку.
– Ну уж ты скажешь! – По голосу было понятно, что Кадзуо очень доволен. – В Токио, конечно, можно классно поразвлечься, но здесь, когда все рядом, иди куда хочешь, делай что хочешь… это просто кайф.
8