– Странный человек. Жил себе тихо, спокойно. «Ее ненавидят, а живет она долго. Зимняя муха», – процитировал хайку Кикаку[11] Сатоми, директор общего департамента компании «Тодзай дэнки», немного разбиравшийся в поэзии. – Или нет?
– Кто знает. Такие тихони, вопреки ожиданиям, в семье бывают настоящими тиранами. Жены и дети не знают, куда от них деться, – высказал свое мнение Маэда, директор «Дай Ниппон хитокину».
– Себя, что ли, имеешь в виду? – решил поддразнить его острый на язык Сакаки, адвокат. Он вечно ко всем цеплялся.
Тем временем раздвинулись сёдзи[12], и вошел Дзюитиро. В прошлом никто его знать не хотел, а тут все встретили приветственными возгласами.
– О, да ты седой! Какая жалость! А я поспорил, что ты облысеешь, – высказался Оцу, владелец известного магазина тканей и мануфактуры на Гиндзе.
Дзюитиро предложили занять место во главе стола. Смутившись, он сел, скрестив ноги в самых обычных брюках. Все взгляды были прикованы к нему, все оценивающе следили за каждым его движением, словно он был женщиной. Судя по всему, он не собирался просить у них в долг, так что можно было не беспокоиться. Возможно, Дзюитиро впервые за двадцать лет решил встретиться с одноклассниками, чтобы завязать знакомства, которые могли бы помочь его сыну устроиться на работу. А раз так, решили все, можно расслабиться.
Все приглашенные уже собрались, организатор встречи произнес несколько приветственных слов, а затем бывшие одноклассники стали рассказывать о себе.
Первым встал Тамагава.
– Сейчас я занимаю пост заместителя министра финансов. В министерстве мы прилагаем все усилия, чтобы снизить налоги в следующем году. Уверен, что вы этого очень ждете. Работаем, не щадя себя, чтобы оправдать ваши надежды.
– Смотри не надуй нас!
– У меня два сына и три дочери, – продолжал Тамагава. – И все они, как и я, похожи на эту американскую куклу, Билликена[13]. Это у нас от деда, так что они точно пошли в меня.
Тамагава действительно походил на Билликена. Если поработать с его внешностью – приладить на лысеющую голову пучки черных волос, убрать мешки под глазами, разгладить щеки, подтянуть губы, – получилось бы молодое, доброе, улыбчивое лицо. Было в нем нечто, наводившее на мысли об июньском ветерке, пробегающем по верхушкам акаций, или о запахе неубранной постели в третьеразрядном общежитии. Невозможно было определить, кто перед вами: старик, пародирующий молодежь, или карикатура на саму молодежь.
Наконец настала очередь Дзюитиро. Он встал и задумчиво начал:
– Наверное, кто-то меня не помнит в лицо. Я Осуги Дзюитиро. Я не работаю. Есть сын и дочь. Жена здорова. Как-то так… Больше сказать нечего.
Для человека, который постоянно должен помнить, что ему следует вести себя как обычные люди, такая речь была мимо цели. Никто не засмеялся, все сидели тихо, забыв похлопать для приличия.
По мере того как выступали участники встречи, складывалось впечатление, что люди из разных слоев общества, находившиеся на пике карьеры, бодаются на глазах друг у друга, стараясь доказать, у кого самый большой стол. Чем больше все выпивали, тем громче становились разговоры.
– Этим летом мы здорово заработали на тропических рубашках. Текстиль – прекрасный пример того, что нельзя отбрасывать новые идеи и технический прогресс.
– Защита на деле Нагаи ничего не заработает. Пока они увязают в судебных разбирательствах, вся прибыль идет ко мне.
– Покупайте мои акции! Этим летом мы продали пятьсот пятьдесят тысяч вентиляторов, сейчас переключаемся на электроплитки. Особо теплой зимы не ждите.
– Если так и дальше пойдет, у Икэды будут большие проблемы. Хотя ни один кабинет министров еще не падал из-за провалов экономической политики.
– Говоришь, у него с диабетом совсем плохо? Но бывают же исключения.
– Мне нравится пищевая добавка для печени, которую делает твоя компания. Хочу порадовать своих клиентов. Уступишь по оптовой цене?
– Как это нет телефона? А почему ты ко мне не обратился? Завтра поставим. Прямо завтра сделаем.
– По сути, хайку – это поэтическое произведение о цветах и птицах.
12