Четыре утра — серьезно? Еще не совсем утро, но уже и не ночь?
Любопытно. Ужасно любопытно. Хмыкнув себе под нос, Канако бросила взгляд на лист, подписанный как: «Дела класса А».
Из всех людей, которые звонили за смену, дневные сотрудники выписали сюда тех, кто, скорее всего, еще перезвонит в ближайшее время. Точно так же и в ночную смену выписывали свои дела класса А и передавали утренней. Каждый номер сопровождался коротким комментарием — большинство из них гласили не «Тяжелый случай», а «Похоже, еще не наговорился».
Хотя кол-центр и позиционировался как служба поддержки, далеко не все, кто звонил сюда, нуждались в помощи и советах. Большинству просто хотелось поболтать или выговориться. Это желание само по себе казалось людям проблемой, которая требует решения. Но Канако считала, что неожиданное желание поговорить с кем-нибудь посреди ночи, когда ты дома один, абсолютно естественно. Она и сама была из таких людей. Вообще, не только Канако, но и большая часть сотрудников кол-центра когда-то были его пользователями.
— Ясно. Значит, надо встретиться с ним в четыре утра.
— Ему передали ваши контакты, так что разберитесь со звонками до четырех. Считайте, что сегодня ваша смена заканчивается в четыре.
— Почему? — Канако подняла голову, недоуменно глядя на Гото. Он умел говорить красиво и гладко, но порой выдавал что-то совершенно непонятное. — А что мне делать дальше?
— Нужно будет составить мастеру компанию.
— В чем?
— В утилизации телефона. Я не особо в курсе, но мне сказали, так положено.
— Погоди-ка, давай еще раз. Мне надо будет посмотреть, как утилизируют старый телефон?
— Судя по всему. На автоответчик записано много личной информации от звонивших, поэтому столько сложностей.
— Раз так… — Канако удержалась оттого, чтобы повысить голос, и вместо этого развела руками. — Разве нельзя по нему просто молотком шарахнуть или еще чем-то тяжелым?
— Может, и так… — Гото снова взглянул на записку, которую ему оставил шеф. — Вот что мне передали: утилизация такого аппарата — дело деликатное, почти что похороны. Кто-то должен быть рядом и своими глазами убедиться, что аппарат уничтожен безвозвратно — измельчен или сожжен дотла.
— Это шеф Мотида так передал?
— Думаю, он записал со слов мастера, который должен прийти за телефоном.
Гото вручил Канако записку, на которой было крупно выделено «Четыре утра», и, добавив свое коронное «Я не особо в курсе», подытожил:
— В общем, вам нужно будет сопроводить этого специалиста.
— Хм…
Канако взяла у него записку. Взгляд так и притягивала маленькая подпись под «Четыре утра». Она гласила: «Измельчен или сожжен дотла».
Порой во время смены по неизвестным причинам происходит то, что сотрудники кол-центра между собой называют «случайные пересечения». Именно так получилось сегодня у Канако.
На протяжении трех часов, с одиннадцати вечера до двух ночи, Канако поговорила с двенадцатью людьми, и трое из них — разного возраста и явно из разных кругов — дружно использовали фразу «Не могу отыскать последний…», хотя каждый подвел к фразе по-своему.
«Я хочу начать новый этап жизни, но мне не хватает финального толчка, чтобы решиться. Никак не могу отыскать последний довод».
«Я собираю игрушки-трансформеры, которые прикладываются к пачкам Fireman Candy, но почему-то никак не могу отыскать последнюю недостающую».
«У меня ожерелье порвалось. Кошмар просто. Бусины во все стороны разлетелись. Двадцать восемь штук собрала, но вот последнюю не могу отыскать, сколько ни пытаюсь».
Один за другим звонившие были озабочены поисками чего-нибудь.
Повторяющаяся фраза «Не могу найти последний…» особенно зацепила Канако, пробудив что-то в ее памяти, и теперь воспоминания поднимались из глубины сознания, словно пузырьки воздуха, всплывающие на поверхность водной глади.
Когда она искала брата в самый первый раз?
«Пожалуй, самое раннее воспоминание связано с фестивалем Хатиман…»
В два ночи у Канако был короткий перерыв. Она присела у окна с банкой кофе в руках, задумчиво глядя из окна вниз на унылые безжизненные деревья у дороги.
«Я была в третьем классе младшей школы… Значит, он в первом»[4].
Тогда мама отправила их на праздничный фестиваль в храм неподалеку от дома. Впервые их отпустили на праздник вдвоем, без взрослых, и наказали непременно вернуться до темноты.
4
Японские дети идут в школу с семи лет, то есть, вероятно, Канако было девять лет, а ее брату — семь.