Возле стены было полно народу. Суетились торговки, громко предлагавшие свой товар, бегали рабы с какими-то ношами за спиной, ходили размалеванные шлюхи, носились ватаги любопытных мальчишек. Везде горели костры, слышалась музыка и нестройные песни. В этой сумятице поначалу не все распознавали вождя, и воин, сопровождавший Гильгамеша, должен был раздать немало звонких затрещин, чтобы расчистить повелителю путь. Поднявшись на стену, Гильгамеш увидел там сангу. Низко поклонившись и молитвенно прижав руки к груди, Курлиль воскликнул:
— Господин! Смиренно прошу тебя не подходить к краю стены. Кишцы — отменные лучники, их стрелы направляет сам Забаба. Печень Акки, да разорвут его демоны, возрадуется, увидев тебя пораженным. Господин, заклинаю тебя, не подставляй лучезарного лика злобным кишским варварам. Пусть Забарадибунугга либо кто иной из военачальников осмотрят местность. Твоя жизнь слишком драгоценна, чтобы без нужды подвергать ее опасности.
— В сторону, — прорычал Гильгамеш, с ненавистью глядя на служителя.
Курлиль испуганно отскочил. Гильгамеш подошел к краю стены, устремил взор вдаль.
— Вон он, господин, — сказал подошедший Забарадибунугга, вытягивая палец.
К своему удивлению, Гильгамеш не впал в отчаяние, заметив истерзанного Бирхутурре. Может, из-за дальности расстояния или из-за того, что внутренне он был готов к чему-то подобному, но единственным чувством, которое посетило вождя при первом взгляде на поверженного военачальника, было раздражение. Непонятно было, на кого он злился больше: на кишцев, которые глумились над его слугой, или на самого Бирхутурре, который так глупо и, главное, бессмысленно дал себя схватить врагам.
Начальник портовых стражников был раздет, привязан к столбу и выставлен на всеобщее обозрение. В дополнение ко всем пыткам кишцы вымазали его с ног до головы сажей, так что он сделался похож на демона-галлу[22]. Проходящие мимо воины плевались в него и показывали оскорбительные знаки. Вскоре к столбу подошла большая группа людей в богатых воинских доспехах. Впереди шествовал невысокий бритоголовый человек с короткой бородой, облаченный в белую, расшитую узорами юбку до колен и сложносоставной деревянный панцирь. На боку у него висела булава с медными шипами, болтался длинный нож в чехле, правой рукой он опирался на высокий посох, увенчанный тяжелой медной болванкой. Человек приблизился к Бирхутурре и что-то спросил у него, вытянув посох в сторону Гильгамеша. Военачальник медленно поднял голову, посмотрел на вождя и снова уронил подбородок на грудь. Человек повернулся лицом к стоявшему на стене Гильгамешу и что-то произнес, наставительно подняв палец. Окружающие захохотали. Такого унижения владыка Урука не стерпел. Перевесившись через край стены и потрясая кулаком, он заорал что есть мочи:
— Слушай меня, Акка! Кровь моего слуги отольется морем крови твоим воинам. Я размечу в прах твои силы, я уничтожу тебя, отродье Забабы, и сравняю с землей твой город. Пусть поля твои пожрет саранча, а стада твои постигнет мор. Пусть женщины твои родят только мертвых, а народ твой пребудет в нужде во веки веков! Да поглотит вас всех первозданная бездна Апсу!
Непереносимый стыд охватил Гильгамеша. Ему казалось сейчас, что весь город смеется над ним и презирает его. «О Инанна, о бессмертный Думузи, — мысленно воззвал он, сбегая со стены. — За что мне эти напасти? Неужто я плохо служил вам? Или жертвы мои были скудны? Чем прогневил я вас, что вы допустили весь этот срам?» Спустившись вниз, он обернулся.
— Забарадибунугга, собери мне командиров. Немедленно!
— Слушаюсь, повелитель!
Клокоча от бешенства, Гильгамеш зашагал во дворец. Воины-телохранители торопливо шли следом. Люди в ужасе шарахались от них. Один из работников, случайно оказавшийся на пути вождя, получил удар в зубы и был немедленно повергнут в грязь. Застонав, он попытался отползти, но следующие за Гильгамешем воины окончательно втоптали его в вязкую лужу.
— Эй вы, дармоеды! — рявкнул Гильгамеш, остановившись перед закрытыми воротами в Дом неба. — Открывайте сейчас же или вам не поздоровится. Внук Уту не будет ждать.
— Уже открываем, повелитель, — донесся изнутри дрожащий голосок.
— Без-здельники, — рокотал вождь, проходя внутрь. — Сучье племя. Кто у вас старший, пожиратели навоза?