— О каком же средстве говоришь ты?
— Я говорю о Шамхат.
— Господин, — торжественно произнес Курлиль, склонив голову и приложив ладони к животу. — Я слушал сегодня донесения моих людей. Народ воздает тебе хвалу. Ни стрелы врагов, ни жестокая судьба героя Бирхутурре не подточили рвения жителей Урука. Каждый почитает за счастье умереть за тебя, повелитель. Сегодня на пристани я своими ушами слышал, как...
Гильгамеш знаком остановил его.
— Послушай меня, Курлиль, — тихо проговорил он. — Человек, которого ты поставил охранять ворота в Дом неба, вызвал мой гнев.
Курлиль озабоченно взглянул на вождя и облизал губы.
— В чем провинился он, господин? Скажи, и я сурово покараю его.
— Не стоит. Я уже выбрал для него наказание. Сегодня вечером он отдаст свое тело и свою кровь владычице Эрешкигаль.
Повисло молчание. Санга испуганно скользил взглядом по лицам военачальников, судорожно вытирал пот со лба.
— Знать, проступок его был тяжел, коль ты отдаешь его богине подземного мира, — выдавил он.
— Из-за его нерадивости я слишком долго простоял у ворот.
— Твоя воля, повелитель, — прошептал Курлиль.
Гильгамеш отвернулся от устрашенного санги и посмотрел на командиров.
— Воины! — воскликнул он с деланным воодушевлением. — Мои верные друзья! Мы многое вынесли с вами, многое пережили. Сегодня боги послали нам новую беду — страдания нашего брата Бирхутурре. Но эти испытания не сломили нас. Дух наш по-прежнему крепок, а руки сильны. Победа будет за нами, ибо выбор наш праведен. Этой ночью, в час, когда на небе засияет лик Нанны[23], мы ударим по становищу Акки и разметаем его войско. Так указали мне небесные знамения.
Полный восторга, он обвел глазами военачальников. Но те оставались безмолвны, непроницаемыми взорами смотрели на вождя. Потом слово взял Забарадибунугга:
— Господин, ты хочешь выйти на бой с Аккой?
— Да. Так мне предписывает Инанна. Я подчиняюсь ее воле.
— Но у Акки много воинов. Как нам одолеть их?
— Богиня поможет нам. Она поведет наших воинов. Сегодня днем, когда ладья Уту перевалила зенит, Инанна явилась мне и сказала: «Тьма не ждет беды от тьмы. Нападай ночью, сын воителя Лу-гальбанды. Воины Акки будут спать, окруженные духами мрака, тебе же путь осветит мой отец, лазуритобородый бык[24] Нанна. Но берегись оказаться лицом к лицу с Отрезателем судеб Намтаром[25] и демонами-галлу, что рыщут еженощно по свету, выискивая новые жертвы. Перед боем принеси жертву моей гневливой сестре, госпоже ночи Эрешкигаль, дабы она была милостива к тебе и твоему войску». Так мне сказала Инанна.
Вождь замолчал. Военачальники тоже помалкивали, размышляя над его словами. Затем кто-то пробурчал:
— Мои воины никогда не дрались ночью. Трудно будет поднять их на битву.
Все оживились, закивали, соглашаясь с товарищем.
— Воины Дома Орла тоже не привыкли биться ночью, — заявил Уршуанна. — Днем Уту своими лучами вселяет в них мужество. А ночью, в окружении зловредных духов и привидений, они будут чувствовать себя беспомощными младенцами.
— Так решила Инанна. У нас нет выбора, — упрямо повторил Гильгамеш.
— Богине, конечно, виднее, — неохотно согласился военачальник.
Гильгамеш смерил своих командиров тяжелым взглядом и вздохнул.
— Соберите сегодня воинов на площади. Я буду говорить.
Военачальники поклонились и начали по одному выходить из комнаты.
Акалла стоял на коленях у подножия статуи Гильгамеша. Руки его были связаны за спиной, по щекам текли горькие слезы. Раздавленный стремительным и печальным поворотом своей судьбы, он низко опускал голову и сотрясался в рыданиях. Почему боги оказались так жестоки к нему? Чем он вызвал их недовольство? Разве не приносил он им жертвы, разве не исполнял прилежно обряды? У них не было причин сердиться на него.
Лихорадочно перебирая в памяти события последних дней, служитель тщетно пытался отыскать тот роковой проступок, который навлек на него столь страшную кару. Ничего не всплывало у него в мозгу, кроме каких-то совершеннейших пустяков, недостойных даже мысли о них.
А вокруг бушевал народ. Люди указывали в него пальцами, плевались, швыряли мелкие камешки и разный мусор, но близко не подходили, опасаясь оскверниться тенью предателя. Однажды в толпе промелькнуло серое, помертвевшее лицо санги. Встретившись взглядом с приговоренным, Курлиль тут же отвернулся, сделав вид, что беседует со своим помощником. Отчаяние охватило Акаллу. Он понял, что начальник отрекся от него. «Ведь я выполнял твой приказ!» — хотел он крикнуть санге, но тот уже пропал в людском водовороте, сгинув в скопище злобных рож.
25
Намтар — бог болезней, посланник Эрешкигаль. «Режет» судьбы, обрывая земную жизнь человека.