— Я первым воздам хвалу бессмертным, если таково их желание. Но помни, что соблазн велик, и слишком часто себялюбцы принимали глас искусителя за глас богов. Расплата за самонадеянность бывает слишком страшна.
— Ты трепещешь перед призраками, брат. Я знаю волю Инанны. Она взывает ко мне. «Сын Лугальбанды! — говорит она. — Могущество покинуло Киш. Ты должен воспринять его и перенести в Урук». Моя победа неотвратима, ибо она предречена свыше. Я разобью Акку, срою стены Киша и взойду на трон лугалей[35] в Ниппуре.
Лик Гильгамеша изменился. В глазах занялся недобрый огонек, щеки запылали румянцем, черты заострились, приобретя хищный вид. Санга взглянул на него, скорбно покачал головой.
— Ты забрал из святыни Энки двадцать мастеров на строительство стены, — сказал он. — Еще пятнадцать ты взял из храма Энлиля и двадцать шесть — из обители Нанше. Святилище Ана ты лишил сразу сорока искусных резчиков и плотников. Итого — девяносто один. Из остальных храмов, насколько мне известно, ты забрал шестьдесят человек. Всего получается полторы сотни. И все это — лучшие мастера своего дела! Мы, твои братья и сестры, всемерно сочувствуем твоему предприятию, но стоит ли оно того, чтобы оставлять в небрежении храмы? Если святилища придут в упадок, бессмертные боги станут глухи к твоим молитвам. Помни об этом, брат.
— Богам не в чем упрекнуть меня, — насупился вождь. — Жертвы мои всегда обильны, служители ни в чем не знают нужды. Вся лучшая земля принадлежит вам.
— Это так, — согласился Пузур-Нумушда. — Но святилище, оставшись без ухода, обречено на упадок. Долго ли еще мастера, коих ты забрал из храмов, будут трудиться на постройке стены?
— Недолго, — помолчав, ответил вождь. — Скоро я отпущу их. Боги будут довольны. — Он допил сикеру, вытер губы и поднялся. — Благодарю тебя, брат мой, за угощение и беседу. Дела заставляют меня покинуть гостеприимное обиталище Энки.
— Бог мудрости всегда рад видеть тебя в своем доме, — ответствовал Пузур-Нумушда.
Они обнялись на прощание. Гильгамеш двинулся к выходу. Пока он шел коридорами храма, ничто не выдавало его настроения, но стоило ему покинуть стены святыни, как накопившаяся ярость выплеснулась наружу. Он выхватил из чехла нож и пошел крошить кустарник, росший вдоль дороги. Стоявшие рядом воины молча взирали на вождя, не смея остановить его. Утолив жажду разрушения, Гильгамеш от души пнул глинобитную стену храма и широким шагом направился в Дом неба. Воины, пыхтя и отдуваясь, затопали следом.
Он шел, свирепея от бешенства. Ему казалось, что если он не найдет выхода этому чувству, то оно разорвет его изнутри. Спасительная мысль возникла, когда он уже входил в ворота. Взлетев по внутренней лестнице дворца на второй этаж, он ворвался в спальню.
— Где Иннашагга? — возопил он, оглядывая павших ниц рабов. — Где моя прекрасная супруга?
— Повелительница совершает омовение в бассейне, господин, — пролепетала одна из невольниц.
Вихрем вылетев из спальни, вождь пронесся по коридору, скатился по лестнице на первый этаж и, поплутав по закоулкам храма, выскочил во внутренний дворик. Его нареченная как раз выходила из бассейна. Рабыни окружили ее, вытирали ей лицо лоскутьями ткани, закутывали в плотное бахромчатое субату[36] и расчесывали огромными золотыми гребнями искрящиеся на солнце черные волосы. Вдоль стен неспешно прохаживались евнухи, следя, чтобы ни один посторонний глаз не осквернил похотливым взором наготу повелительницы. Грозные статуи богов, вытесанные из розового песчаника, стерегли входные проемы, охраняя покой обитателей дворца от злых духов. Слышались тихие девичьи голоса, приглушенный смех и восхищенные вздохи.
На мгновение Гильгамеш застыл в полумраке коридора, любуясь красотой жены. Он вспомнил, как месяц назад сошелся с нею на обряде священного брака. Тогда она показалась ему прекраснейшей женщиной на свете. Восхищение это настолько переполняло его, что уже на следующий день он велел Курлилю найти эту несравненную чаровницу и доставить ее во дворец. Желание его было исполнено. Той же ночью они соединились на супружеском ложе. Через неделю была сыграна свадьба — Гильгамеш увенчал голову прелестницы венком из пшеничных колосьев, провозгласив ее матерью-заступницей Урука. Потом уединился с ней в храме Инанны и вышел оттуда следующим утром, довольный и веселый.
Все это пролетело перед ним в один миг, пробудив старое чувство исступленного обожания. Не в силах бороться с этим порывом, он подлетел к любимой и обхватил ее за талию. Служанки испуганно прыснули в стороны.
35
Лугаль — военный предводитель города. Лугаль Ниппура — верховный главнокомандующий всех шумерских войск. Обычно им становился вождь самого могущественного государства Междуречья.