Он устремился обратно в лес. Идя меж лазуритовых стволов, он размышлял, как ему уломать сурового лодочника. Нос его обонял странный нездешний запах каменных цветов, уши прислушивались к глуховатому перестуку твердых листьев. Обогнув очередное дерево, он вдруг услышал над самым ухом зловещее шипение, резко отпрыгнул и выхватил топор. Змей висел прямо перед ним.
— Гильгамеш-ш, Гильгамеш-ш, — повторял он, выстреливая раздвоенным языком.
Громадное черное тело твари медленно переползало по ветке, подтягиваясь к неподвижно застывшей голове. В бездонных глазах мерцали желтые огоньки. Гильгамеш попятился, тяжело дыша.
— Убьеш-шь меня? — спросил змей. — Твой товарищ-щ уж-же сделал это. Ты тож-же хочеш-шь?
Гильгамеш оцепенел. Неотрывно глядя в мрачные очи аспида, он чувствовал, как холодок бежит по коже. Голос змея настолько поразил его, что в первое мгновение он совершенно растерялся. Змей между тем обвил телом дерево и уставился на него немигающим взглядом.
— Глупый человечиш-шка, — шипел он. — На что покушаеш-шься? Думаеш-шь, ты способен умертвить меня? Ты слиш-шком слаб и ничтож-жен для этого. Куда тебе тягаться с бессмертными?
— Ты ли это, Хувава? — вымолвил потрясенный Гильгамеш.
Змей закачался из стороны в сторону, не сводя с него пристального взора.
— Имя мне — тьма. Власть моя безгранична. Лики мои несметны. Смирись, смирись, человечиш-шка.
— Нет! — выкрикнул Гильгамеш. — Никогда я не смирюсь с тем, кто убил моего друга. Вечно я буду преследовать тебя, покуда не уничтожу последнюю твою личину. Да сгинешь ты в бездне Апсу, проклятое отродье!
Произнеся это, вождь взмахнул топором и отсек змею голову. Фонтаном брызнула черная кровь, ее капли упали на каменные цветы, и те вдруг ожили, затрепетав лепестками. Обезглавленное тело твари бессильно свесилось с дерева; две черные струйки побежали по голубому стволу, достигли корня и ушли в землю, словно впитались в невидимую полость. Дерево мгновенно преобразилось. Каменная оболочка его рассыпалась в прах, листья зашумели, радуясь обретенной свободе, от душистой коры повеяло теплом. Гильгамеш бросился наутек. Ужас перед содеянным гнал его вперед, заставляя бежать без оглядки. Он летел, перепрыгивая через кусты, уворачиваясь от веток. Пробежав шагов триста, он выскочил на берег реки и увидел лодочника. Огромный бритоголовый человек вставлял в уключины весла. На корме его челна были свалены сети, рядом лежал громадный серебряный гарпун. На мачте хлопал старый потрепанный парус. Вождь обрадованно взмахнул руками и понесся к нему со всех ног.
— Стой! Не уплывай! — завопил он, скользя по сырой земле.
Лодочник вздрогнул и устремил на него сердитый взгляд. Прищуренные глаза его не сулили ничего хорошего. Увязая в размокшей грязи, вождь приблизился к нему.
— Не ты ли знаменитый Уршанаби, перевозчик душ умерших и супруг мудрейшей Нанше?
— Да, это я, — холодно ответил лодочник. — А ты кто такой?
— Я — Гильгамеш, вождь несокрушимого Урука. С благословения Энлиля, творца всего живого, я прибыл сюда, чтобы узнать тайну бессмертия. Не поможешь ли ты мне добраться до Зиусудры, о почтенный слуга грозной Эрешкигаль? Обещаю, что услуга твоя не останется без награды. Я возведу в твою честь великий храм в своем городе.
— Посул твой хорош, — усмехнулся Уршанаби. — Не каждому выпадает такая честь. А уверен ли ты, что Зиусудра откроет тебе эту тайну?
— Я надеюсь на его благосклонность. Больше мне не на что уповать.
— Тогда разыщи большого черного змея, что обитает в пуще, и принеси его мне. Он поможет нам преодолеть беспокойные воды моря усопших.
Гильгамеш смущенно потупил взор.
— Этого змея я уничтожил ненароком. Он осмелился грозить мне и потешаться над памятью почившего друга. Рука моя не снесла оскорблений.
Уршанаби в изумлении уставился на него.
— Как же ты хочешь добраться до острова, если убил священного змея? Без него путь к Зиусудре заказан.
— Неужто нет иного способа переплыть мертвое море? — опечаленно вопросил Гильгамеш.
— Способ есть, но тебе придется потрудиться. Возьми-ка мой топор и наруби сто двадцать шесть жердей длиною в полверевки[47]. Сумеешь сделать это?
— Сумею, о достойнейший кормчий! — воскликнул Гильгамеш.
Уршанаби вытащил из-за пояса тяжелый топор, передал его Гильгамешу.
— Лезвие этого топора выковано самим Нинуртой, — сказал он. — Оно настолько остро, что может рассечь камень. Действуй, властитель Урука, и да поможет тебе Энлиль.