— Привет тебе, уважаемый старец, — сказал вождь. — Дозволь спросить, куда ты направляешься?
— В Эриду[48], — ответил путник, помедлив.
Гильгамеш изумленно раскрыл глаза.
— Значит, я в стране черноголовых? Вот странность!
— Отчего ж? — настороженно вопросил старик.
— Уж много дней хожу я по свету и не думал, что так скоро окажусь на земле предков. Скажи мне, почтенный странник, а далеко ли отсюда до великой обители Энки??
— Полдня пути.
— Как хорошо! Не позволишь ли мне присоединиться к твоему маленькому каравану? Клянусь, я не причиню вреда ни тебе, ни твоим славным ослам.
— Что ж, садись, — милостиво согласился торговец, покосившись на его нож. — Вместе ехать будет веселее.
Гильгамеш взгромоздился на второго осла, и они двинулись в путь. Дорога их пролегала через песчаные барханы и солончаки. Над растрескавшейся землей дрожал знойный воздух. Ветер доносил с моря слабый запах соленой влаги и водорослей. Над головой, исторгая громкие стоны, носились чайки. Иногда дорогу перебегали вараны. Они на миг замирали, вглядываясь в путников, затем стремглав исчезали в песках. Торговец бормотал что-то, разговаривая с самим собой, затягивал заунывную песню и, не доведя ее до конца, засыпал. Пробудившись, опять начинал безостановочно бубнить, препираясь с кем-то, затем вдруг замолкал и опять принимался негромко петь. За все время пути он так и не поинтересовался у Гильгамеша, как его зовут и что он делает в пустыне. Видно, постоянное одиночество научило его быть нелюбопытным. А может, он принимал вождя за лихого человека и не отваживался донимать его беседой. Так или иначе, до самого Эриду они не промолвили ни слова.
Когда на горизонте показались верхушки храмовых башен города, вождь подъехал к старику и сказал:
— Ты выручил меня из беды, почтенный старец. Я хочу отплатить тебе добром за добро. Возьми мой нож — он сделан из меди и стоит дороже, чем весь твой товар.
— Благодарю тебя, незнакомец. Щедрость твоя обнаруживает в тебе достойного человека. Могу ли я узнать твое имя?
— Я — Гильгамеш, владыка Урука, города воинов и мастеров. Если судьба занесет тебя к нам — загляни в Дом неба, там всегда тебя будет ждать стол и кров.
Торговец недоверчиво посмотрел на вождя.
— Я вижу, ты шутник, незнакомец, — с обидой проговорил он. — Что ж, я тоже не прочь пошутить. Веселая острота сокращает путь.
Гильгамеш захохотал и хлопнул старика по плечу.
— Ни слова лжи нет в моих речах. Ты сам убедишься в этом, коль посетишь наш славный город. Теперь же прощай. Я покидаю тебя.
Он пожелал торговцу всех благ, отдал ему свой последний нож и, соскочив с осла, бодрой походкой направился на север. До Урука ему оставалось сделать два перехода.
Он шел без остановки целый день. Когда его одолевал голод, он залезал на пальму и срывал финики. Когда ему хотелось пить, он утолял жажду из ручьев и колодцев. Места потянулись обжитые, то и дело попадались поселения земледельцев и воинские заставы. Мелкие речушки он переходил вброд, каналы переплывал. Ближе к вечеру он достиг Евфрата. Завидев издали его голубую гладь, Гильгамеш перешел на бег, пронесся через конопляное поле и, с разгона врезавшись в водную стихию, упал на колени. Никогда еще прикосновение к реке не вызывало у него такого неописуемого наслаждения. Казалось, сама природа-мать приняла его в свои объятия и стала нежно ласкать, радуясь долгожданной встрече. Полный восторга, Гильгамеш опустил голову в воду, чтобы богиня реки омыла своим прохладным дыханием его разгоряченное лицо. Поднятые со дна песчинки ила хороводом закружились вокруг него. Сотни мальков прыснули в разные стороны, испугавшись нежданного пришельца. Невесомые водомерки закачались на волнах, укоризненно поглядывая на большое и грязное существо, замутившее кристальную прозрачность реки. Счастье охватило Гильгамеша. Вытащив голову из воды, он с наслаждением втянул в себя сырой воздух. Напряжение уходило из его одеревеневшего тела, тяжкие воспоминания блекли, сменяясь новыми надеждами. Вождь нехотя поднялся, вышел на берег и снял с себя одежду. Затем поднял руки и с громким воплем бухнулся обратно в реку. Одним махом он выгреб на середину Евфрата, перевернулся на спину. Здесь течение подхватило его и понесло. Волны то и дело накатывались на его лицо, вода заливалась в уши, солнце слепило глаза, но все это были пустяки в сравнении с неповторимым блаженством, затопившим его. Впервые с начала своего путешествия он погрузился в полную безмятежность. Мягко поводя ладонями и чуть заметно подгребая ногами, он слушал звонкое пение птиц, шум листвы на деревьях, оживленный говор людей, идущих по дороге. Все это сливалось для него в чудесную музыку. Проплыв в совершенной расслабленности пару веревок, он встрепенулся и погреб обратно. Сильное течение норовило снести его к середине реки, но Гильгамеш справился с ним. Покачиваясь от изнеможения и отплевываясь, он вышел из воды. Одежда его лежала в тени старого тополя, надежно укрытая от безжалостных лучей солнца. Вождь медленно подступил к ней, протянул руку, но вдруг заметил какое-то шевеление под тканью и замер. В прибрежных зарослях водилось много разных гадов, в том числе и ядовитых. Не желая играть с судьбой, Гильгамеш сходил в рощу, отыскал там среди валежника крепкую ветку и поддел ею край хитона. Подозрения его оправдались. Стоило ему приподнять одежду, как оттуда показалась маленькая черная головка гадюки. Змея громко зашипела, выгибая шею, затем развернулась и бросилась наутек. В зубах ее болтался тонкий зеленый стебелек. Страшная догадка пронзила Гильгамеша. Издав яростный крик, он кинулся вдогонку. Змея нырнула в заросли ковыля и исчезла, оставив за собой извилистый след. Взбешенный вождь принялся выдирать траву, надеясь, что злодейка не успела уйти далеко. Но все было напрасно. Тварь пропала, унеся с собою заветный цветок. Гильгамеш еще некоторое время вгрызался ногтями в почву, потом устал и рухнул на спину. Утробный стон вырвался из его груди.