Говарда интересовало другое:
— А где самолеты?
Действительно, ни одного. Только марево над раскаленным бетоном и ангары из рифленого железа слева от полосы. Больше похожие на склады. А рядом с ними штабеля ящиков и пирамиды бочек, прикрытые маскировочными сетями.
И ни одной живой души кругом.
— Кого ждем? — спросил Андрей, обращаясь к Эле по-русски.
Девушка промолчала, похоже, ее совсем разморило на солнце. Вид Златовласки взывал о жалости к поверженной в схватке с алкоголем, но Андрею было не до милости к падшим, ему самому становилось все хуже.
— Долго еще?
Ответ Андрей получил не от Эли, а от мордоворота с автоматом, закончившего переговоры по рации:
— Через минуту будет.
Девушка вздрогнула и процедила сквозь зубы:
— Мерзавец.
Фуфа снял руки с «баранки» и пристроил одну у брючного кармана, в котором угадывался пистолет. Очевидно, Фуфа тоже не питал к неведомому капитану приятельских чувств.
Через минуту, как и было обещано, у ворот остановился мотоцикл, на котором восседал наголо обритый человек в кожаной безрукавке с множеством карманов, надетой на голое тело. В курчавых волосах на его груди прятался медальон на тонкой золотой цепочке. Типичный наемник-убийца из малобюджетных боевиков. Дополняли впечатляющую картину темные очки и пистолет в кобуре. Только в отличие от рулевого у капитана был не архаичный, хотя и надежный «Кольт», а новейший «Глок-18», отличающийся исключительной точностью боя и непревзойденным запасом патронов в обойме.
— Вот и капитан, — прокомментировала явление мотоциклиста народу Эля. — Во всей красе.
Капитан смотрел на сидевших в джипе, и хотя выражения его глаз за темными стеклами было не разобрать, Андрей не сомневался, что они холодные и колючие от переполнявшей их подозрительности. А может, ненависти.
— Зачем вы их притащили сюда, мисс?
— Мне нужно перед вами отчитываться?
— Здесь я отвечаю за безопасность. Вашу в том числе.
— Я в вашей опеке не нуждаюсь. Прикажите открыть ворота.
Капитан помедлил, оберегая авторитет, и бросил мордовороту:
— Пропусти.
Часовой распахнул створки ворот.
— Где вы хотите их разместить? — спросил капитан, в одеянии которого, впрочем, не было и следа каких-либо знаков принадлежности к офицерской касте.
— В гостевом домике. А еще им нужен врач.
Капитан повернул ручку газа. Мотоцикл взревел. Заложив вираж, капитан умчался.
Рука Фуфы переместилась от кармана с пистолетом на рычаг передач.
— Дай сигарету, — обратился Говард к часовому, но тот только ухмыльнулся в ответ.
Джип медленно проехал мимо мордоворота и свернул к ангарам. За ними дорога пошла под уклон. Аэродромные строения, бочки и ящики остались за спиной, а впереди открылась чарующая панорама из белоснежных зданий, ухоженных лужаек, клумб с диковинными цветами. Довершала пастораль ширь океана, у горизонта сливающегося с выцветшим небом.
Фуфа затормозил у небольшого дома, стоявшего чуть в стороне от виллы, роскошь которой была бы уместнее где-нибудь в Беверли-Хиллз[6]. Тут, на острове, вполне можно было обойтись чем-нибудь поскромнее — без портика, колонн и витражных стрельчатых окон. Но у владельца виллы имелось на сей счет свое мнение. На крыше виллы красовалась модерновая спутниковая антенна. Диссонанс, однако.
— Приехали, — объявила Эля. Взяв себя в руки при разговоре с капитаном, сейчас она опять расклеивалась. — Фуфа вас проводит. А там и доктор подойдет. У нас хороший доктор. Только на уколы не соглашайтесь. — Обессилев окончательно, девушка уронила подбородок на грудь. Бутылка выскользнула из пальцев и залила остатками содержимого босые ноги Златовласки.
Почти от входных дверей домика влево и вниз убегала крутая лестница, но Фуфа повел их прямо — в холл с циновками из сизаля[7], креслами и телевизором в углу, а потом коридором, стены которого украшали литографии в черных лаковых рамках.
— Сюда.
Комната была светлая, с большим, настежь открытым окном. Проем окна снаружи опутывали какие-то ползучие растения с листьями, напоминающими кленовые. Но прохладу в помещении обеспечивал не сквозняк, а кондиционер под потолком. Стоило войти в комнату, кондиционер тут же мигнул лампочкой, реагируя на появление людей на «подведомственной» территории, и утробно заурчал. Лепестки-реснички у щели воздухотока затрепетали, уступая давлению воздушных струй.
Пол комнаты устилала керамическая плитка. В нише справа была дверь, ведущая, видимо, в ванную. У стены стояла кровать под балдахином. К другой стене приткнулась кушетка, прикрытая пестрым домотканым ковриком. Еще в комнате были сплетенный из бамбука столик и два плетеных, только уже из лозы, кресла.