Если бы стук протеза о пластик крыши не выдал рулевого, Андрей не успел бы увернуться: как ни владей приемами суйно ката[21], а какое-никакое время и для них требуется. Но он успел — отпрянул, поэтому тесак, которым Земекис намеревался снести ему голову, просвистел в сантиметре от его лица.
По инерции Земекис качнулся вперед и напоролся на кулак Баро. Рулевой захрипел и мешком свалился к их ногам.
Удар пришелся по лицу, и Андрей подумал, что единственный зрячий глаз рулевого вскоре так заплывет, что Земекис практически ослепнет. И еще подумал: «Господи, что же мне в голову всякая муть лезет? Так не вовремя».
— Он в рубке был, — сказал Говард, потирая костяшки пальцев. — Ты тут разберись что к чему, а я за остальными.
Андрей подобрал выпавший из руки отправленного в нокаут рулевого тесак. Затем пошарил около лебедки для подъема рыбы и угадал — наткнулся на катушку с толстой плетеной леской. Отхватив порядочный кусок, он подступился к Земекису и остановился в растерянности. Как связать ноги, когда одна нога? И как связать руки, когда одна рука? Пришлось пойти на компромисс: связать руку и ногу. Если, ко всему прочему, Земекис еще и радикулитом страдает, приступ ему обеспечен. И еще вопрос: куда его теперь девать? Дотащить до берега и сунуть под причал с кляпом во рту? Пусть поищут, когда-нибудь найдут.
Андрей стал примеряться, как ловчее подхватить рулевого, и... матюкнулся: что он делает? Какой причал? Земекис проведет их через рифы! Пока глаз не заплыл. Или на ощупь. Пусть только попробует не провести!
Оставив рулевого на палубе, Андрей отправился в рубку. Беглый осмотр панели приборов убедил его, что с управлением он справится. Он пощелкал тумблерами и увидел, что аккумуляторы заряжены, а топливный бак почти полон. Фуфа сказал «впритык», значит, придется не гнать лошадей, а идти на малом, самом экономном ходу.
Что было плохо, так это что рация действительно оказалась сломана.
Проверить, есть ли на борту питье и еда, Андрей не успел. Катер покачнулся раз, другой, третий, и это означало, что Говард, Эля и Фуфа прибыли.
Андрей отправился на корму.
— Быстро вы.
— Можно было не спешить, — сказал Баро. — Все равно рассвета ждать. Как рация?
— Сломана. Не соврал Родригес. Даже удивительно. А рассвета мы ждать не будем. Чуть развиднеется — отдадим швартовы.
— А рифы?
— У нас есть лоцман!
Земекис не шевелился.
— Не сильно я его приложил? — озабоченно спросил Говард. — Мозги не отшиб?
— За ним смотреть надо, — сказала Эля.
— Псих, — добавил Фуфа, снова повязавший голову платком.
— Думаешь, может специально на камни бросить?
Андрей нагнулся и пошлепал рулевого по щекам. Земекис застонал и открыл глаз.
— Не до такой степени он сумасшедший, чтобы смерти себе желать. Верно говорю?
Земекис еле заметно кивнул.
— Вот и ладно. Ты, образина, имей в виду: начнешь фокусничать, я лично тебе башку продырявлю. Из твоего же «Кольта».
Он оставил рулевого в покое — до поры, естественно, — и обратился к Эле:
— Не передумала? С нами пойдешь?
— С вами.
— А ты, Фуфа, как, тоже с нами?
— С ней.
— Кто бы сомневался. Но для проформы спросить надо было. Катером этим когда-нибудь рулил?
— Нет.
— А не этим — вообще?
— Сейнером.
— Это не поможет, габариты другие, все другое. Выходит, почетная обязанность стоять у штурвала достается мне и мистеру Баро. За тобой, Степа, пардон, за вами, синьор Санчес, швартовы и наблюдение за местностью.
Он посмотрел туда, где должен был находиться горизонт. И увидел его, потому что тьма рассеивалась, пропитываясь пока еще слабым и далеким светом. Андрей повернулся и задрал голову. Край скального обрыва и гостевой домик, прежде слегка подчеркнутые лучами прожекторов, словно обведенные угольно-черной тушью, теперь были видны более отчетливо. Одно из окон гостевого домика вдруг осветилось.
— Руби концы! — сказал Андрей, вручая Фуфе тесак Земекиса.
Говард тоже посмотрел вверх, все понял и заторопился в рубку.
Фуфа сбежал на причал, сбросил на него сходни и перерубил канат. Потом навалился на борт катера и, когда тот стал отваливать от пирса, запрыгнул на корму.
Андрей отправился в рубку.
Говард занимался тем же, чем он сам несколько минут назад, — изучал панель управления, залитую зеленоватым призрачным светом.
— Давай ты, — сказал он, отодвигаясь.
Андрей встал к штурвалу и нажал кнопку стартера. Дизель катера недовольно буркнул, потом разъяренно взревел, пробуждаясь от спячки, и тут же смилостивился — заурчал, как набивший утробу зверь. Андрей включил передачу. Катер вздрогнул и медленно заскользил вперед.