— Бред, — пробормотал Говард, оборачиваясь к Горбунову. — Но логично.
— Бог с ними. Будем играть по их правилам.
В каюте они перенесли Фуфу на пол, после чего совместными усилиями вырвали из креплений койку, которую решили использовать как носилки. Когда они снова появились на палубе катера, немногие женщины, остававшиеся в толпе, отвернулись, а мужчины потупились.
Эля встретила их полными ужаса глазами. Увидев Фуфу, она прижала ладони к мокрому от слез лицу.
— Тихо, девочка, — попросил Горбунов. — Пожалуйста.
Они поставили «носилки» у борта в том месте, где не было релингов. Говард прыгнул в воду. По счастью, тут было до колен.
— Помоги ей, — сказал Андрей.
Говард поднял руки и принял Элю.
— Идите на берег. — Он выпустил девушку из объятий. — И ничего не бойтесь.
Андрей тоже прыгнул в воду. Взявшись за края «носилок», они потянули их на себя. У них ничего не получилось: весил Фуфа прилично, «носилки» были неудобными, ко всему прочему, они еще за что-то зацепились.
И тут им помогли. Две смуглые руки приподняли «носилки», и те оказались на вытянутых руках Говарда и Андрея.
Знаток английского возмущенно зачастил по-испански. Высокий жилистый мужчина — в возрасте, с сединой в волосах, хотя и не старый — что-то резко ответил ему и помог опустить «носилки» так, что их стало более-менее удобно нести. Только после этого он вернулся в толпу.
— Идите за мной, — распорядился толмач.
Они выбрались на песок.
Идти было трудно: ноги проваливались в рыхлый песок, края «носилок» норовили выскользнуть из пальцев.
— Знаешь, о чем жалею? — задыхаясь, выдавил Горбунов, шедший сзади. — Что мы автоматы на катере оставили.
Говард промолчал, сберегая силы. Он тоже об этом подумал, глядя, как люди, встречавшиеся им, поспешно исчезают в дверных проемах, а знаток английского и ревнитель местных обычаев, подгоняя, грозно прикрикивает на них. И не только автоматы, мог бы добавить Говард — «Кольт» Земекиса остался в рубке, а «Беретта» Фуфы — в каюте катера. Из холодного оружия у них имелись спрингнайф и тот нож, что был в кармане Чака, а из огнестрельного — «вальтер ПП» у Андрея.
— Сюда, — произнес толмач с повелительностью, позаимствованной, видимо, у современного плантатора с Барбадоса, на которого он когда-то гнул спину.
Они остановились у дома, размерами чуть больше остальных, но такого же непрезентабельного. Потрескавшаяся, похожая на струпья краска, тонкие доски стен, крыша из рубероида, целлофан в крошечных окнах вместо стекол, а вместо двери — рогожа из пальмовых волокон, растянутая на двух вбитых в косяк гвоздях.
— Женщине туда нельзя. Пусть ждет здесь.
Толмач приподнял рогожу. Чтобы пройти, Говарду пришлось согнуться.
— Buenas dias[25], — поздоровался он, не видя, к кому обращено его приветствие. В доме было полутемно.
Он сделал еще шаг и заметил метнувшуюся к нему тень. Заметил, но ничего не успел предпринять. Удар по голове сбил его с ног. Уже не полутьма, а непроглядная чернота заволокла его глаза. Он ничего не видел, а последнее, что услышал, был отчаянный крик Эли.
Глава 9
Досталось им.
Говарду — больше. Он шел первым, его первым и вырубили, не дав и секунды на то, чтобы уклониться от удара. У Андрея эта секунда была, поэтому он успел выставить плечо. Резиновая дубинка все равно достала до темечка, однако сознания Андрей, в отличие от Говарда, не потерял. Двигаться не мог, даже пальцем пошевелить, но кое-что соображал. К примеру, что убивать их не собираются. Иначе, к чему эти игры с дубинками? Пальнули бы, пока они тащились с «носилками» от берега, и все дела. Так ведь нет, сложностей наворотили, засаду устроили, заманили в нее, как распоследних щенков. Истинно щенков! Хотя его насторожило поведение деревенских жителей. Он даже подумал об оставшихся на катере «калашах». Подумал — и только, предпринять-то ничего не предпринял.
— Наручники! — приказал капитан.
Руки Андрея завели за спину и сковали «браслетами».
— Успокойте эту шлюху, — последовал новый приказ. Раздался звук удара. Эля охнула и замолчала.
Что будет дальше, Андрей мог себе представить, поэтому счел за лучшее отключиться, чтобы пережить боль в бессознательном состоянии.
Вернуться в настоящее ему помог удар по ребрам. Потом Андрей почувствовал, как болят скованные руки, и только после этого — как раскалывается затылок, в который усевшийся на спину инквизитор умело вгонял железный гвоздь. Похоже, раскаленный.
— Оклемается, — сказал человек, который, должно быть, и пнул его в бок.