— Нет, тут другое. Думаю, они будут до конца своей жизни благодарны ни в чем не повинным людям, принявшим страшную смерть.
Родригес усмехнулся:
— Вы лицемерите, мистер Баро, и вам это удается.
— Я просто хотел сказать, что родители этого мальчугана были бы признательны и врачам, разработавшим эту методику, если бы они, как принято у истинных служителей Гиппократа, опробовали ее на себе. Как Луи Пастер[27]. Возможно, они назвали бы их героями. И я бы с ними в этом согласился.
— А я — нет! Потому что считаю глупым подвергать риску свою жизнь, когда вокруг достаточно охотников предложить для этого собственную. Кстати, о Луи Пастере вы зря сказали. Неудачный пример. Он беззастенчиво крал идеи коллег и выдавал их за свои. Мало того, в погоне за результатом он вводил полуготовые препараты ничего не подозревающим подросткам, и некоторые из них умерли. Даже ассистент Пастера в конце концов не выдержал и ушел от него. Мы с миссис Риггс куда гуманнее, мы никого не принуждаем к участию в экспериментах, люди сами упрашивают нас, потому что мы даем им шанс продлить их существование. Так что и с этой, этической, стороны здесь все безупречно. И в этом принципиальное отличие нашего острова от описанного Гербертом Уэллсом. Там, если помните, доктор Моро из животных пытался сделать людей, причем не испрашивая у них на то разрешения. Что, вообще-то, понятно, на то они и животные, чтобы быть игрушками в руках человека. Кстати сказать, этот роман произвел на меня столь сильное впечатление, что, когда появилась возможность и с согласия Джо, я дал нашему острову новое имя — Моро, а сам стал мистером Моро. Приятно сознавать себя властителем судеб. Может быть, обо мне когда-нибудь тоже напишут книгу. Каждому свое! Анне Риггс — Нобелевская премия, мне — почет и слава филантропа.
«Каждому свое, — повторил про себя Андрей. — Так было начертано над воротами фашистского концлагеря».
— У Эли гепатит? — спросил он.
Родригес расхохотался, и на мгновение из прошлого появился тот мистер Моро, которого они с Говардом видели вчера: добродушный парень в нелепой соломенной шляпе с дыркой у тульи. Появился — и пропал.
Дробно засмеялся и Джозеф Марлоу, будто задрожали на сквозняке хрустальные подвески старинной люстры.
Захихикал Бонни, несмело захмыкали и охранники.
Только капитан остался серьезен. Глядя на него, вообще трудно было поверить, что он способен улыбаться. Скорее верилось в другое, что вся радость жизни для него — на линии прицела.
— Ну наконец-то! — проговорил Родригес. — Я так долго подводил вас к этому, что, признаться, вновь усомнился в ваших умственных способностях, что бы ни говорил на сей счет мой друг Джозеф. И все же вы опять попали впросак, мистер Горбунов. У Эли нет и не было гепатита! При всем при том, заверяю вас, я не лгал, когда рассказывал вам о неустанных трудах миссис Риггс. Попробуйте-ка теперь одолеть это противоречие.
Андрей взглянул на Говарда, но Баро уже опять опустил подбородок на руки и явно не собирался менять позу. А говорить в таком положении затруднительно... Ко всему прочему он смотрел прямо перед собой, и даже не на Родригеса, Марлоу, капитана или ухмыляющихся охранников с автоматами и резиновыми дубинками, а в землю. Из всего этого становилось ясно, что подсказки от напарника Андрей не дождется.
— Вы забавляетесь, как ребенок, — зло сказал он, злясь не только на Родригеса, но и на себя.
— Не как ребенок, — поправил тот. — А как с ребенком! Потому что и вы, и мистер Баро кажетесь мне детьми. Но забавляюсь от души, это вы верно подметили. Ладно, что вы так пыхтите, будто вас кто обидел? А если даже и обидел? Вы же спортсмен, так умейте проигрывать достойному противнику.
— Это вы достойный противник?
— Естественно. Раз вы бежали, а я вас поймал. Раз задаю вопрос, а вы молчите. И не потому молчите, что гордый и неуступчивый, а потому, что ответа не знаете. Ну, не буду вас больше томить, объясню. Гепатит, как и СПИД, настоящий бич для наркоманов, потому что, деградируя, они начинают колоться одним шприцом и инфицируют друг друга. Следовательно, если человек избавляется от наркозависимости, то риск заразиться резко уменьшается. Не исчезает совсем, поскольку все мыв той или иной степени рискуем, но становится несравнимо меньше. Если взглянуть с этой точки зрения, то Анна Риггс действительно борется с гепатитом, равно как и с вирусом ВИЧ. Но это — побочный эффект, одно из следствий ее работы. В Майами миссис Риггс случайно, а большинство открытий делается именно так, обнаружила, что кровь мурен содержит вещества, препятствующие нарушению гомеостаза. Гомеостаз же — это необходимое для работы всех органов постоянство внутренней среды организма. Наркотики изменяют гомеостаз. Включаясь в обмен веществ, они подчиняют его себе на биохимическом уровне. Прекращение приема наркотиков провоцирует нарушение дыхания, сердечной деятельности, мозгового кровообращения, наступает так называемая ломка, от которой человек буквально сходит с ума. При этом он знает, что достаточно уколоться, и страдания тут же прекратятся. Редко кому удается удержаться, но даже если несчастный выдержит эту боль, откажется от дозы, психика его все равно будет нарушена, а героин — или крэк, или какая синтетическая дурь — останется непобежденным. Он лишь отступит, готовый в любую минуту нанести удар из-за угла. Препарат миссис Риггс позволяет пройти путь избавления от наркозависимости без каких-либо физических страданий и с сохранением полноценной умственной деятельности. По завершении же курса лечения человек становится практически здоров!
27
Французский ученый, основоположник современной микробиологии; разработал метод профилактической вакцинации против куриной холеры, сибирской язвы, бешенства.