Мёну́ спросил у провожавшего его сотрудника, можно ли пройти, и зашел в помещение, где будет проходить эксперимент.
За дверью открылось абсолютно белое пространство. Или нет, это вроде называется цветом слоновой кости. Он так и думал, что пространство будет, скорее всего, таким же, как на предыдущем этапе, но первым делом Мёну охватило тягостное чувство. Будто он втайне желал, чтобы хоть что-то выглядело иначе.
Он вышел из дома не позавтракав, и в животе урчало. Мёну спросил у сотрудника:
– А нет ли чего-нибудь перекусить? В тот раз, помнится, в дайнинг-руме было много всего… – И тут же, чтобы не произвести впечатление выскочки, добавил: – Просто я сегодня не позавтракал.
– В дайнинг-руме всегда будет приготовлен перекус, но пока прибыли не все участники, ничего брать нельзя. Может, подойдет что-то из нашего?
– Буду очень признателен.
– Хорошо.
Сотрудник вышел, и дверь автоматически закрылась. Мёну почувствовал себя отрезанным от внешнего мира.
Он прошел в лаунж и взрогнул от неожиданности. На часах было только десять, и он думал, что будет первым, но в помещении уже находился человек. Кто-то в точно таком же облачении нагло восседал на диване, будто у себя дома.
– Добро пожаловать, – поздоровалась маска. Измененный голос звучал грубо и был очень низким, наверняка мужчина. Это тот участник, который ему так не нравился на первом этапе эксперимента. Удивительно надменный человек с резким характером, к которому никак не получалось почувствовать расположение.
– Здравствуйте! – Измененный голос Мёну представлял собой нечто среднее между мужским и женским, так что невозможно было определить его пол. Может, подойдет слово «бесполый»?
Он беспокоился, что в стиле приветствия проявится его возраст или пол. Таким ли образом последнее время здоровается молодежь – говорят «Здравствуйте»? Не желая выдать свои немалые годы, Мёну поскорее перешел к следующей фразе:
– Мне казалось, я приду раньше других, но вот оказался вторым[4].
– В прошлый раз я был вторым с конца, но это удобно, потому что не пришлось долго ждать начала. В этот раз, говорят, надо часов пять ждать. А вам, уважаемый, где-то четыре с половиной.
После этих слов, будто произошло что-то смешное, донесся звук, похожий на хихиканье. И, поскольку лица не было видно, казалось, что исходил он не от этого человека в маске, а откуда-то извне. Это было весьма непривычно.
Такое обращение, как «уважаемый», в некоторой степени прижилось еще на первом этапе эксперимента и негласно вошло в практику употребления среди участников. Возраст, профессию и уж тем более пол узнать было нельзя, так что подходящего обращения не было в принципе. Да и само по себе использование обращений было запрещено правилами эксперимента[5].
– Моя комната вон та. Та же, что и в прошлый раз. – «Грубый бас», как прозвал его Мёну, указал на комнату номер один, которая была ближе всего к дайнинг-руму. Видимо, не без предостережения, лучше туда не соваться. Мёну послушно закивал. Сам он выбрал комнату номер четыре, тоже ту, в которой находился в прошлый раз.
Этот Грубый бас, как и на первом этапе эксперимента, был болтливым. На все отвечать да реагировать никаких сил не хватит, так что Мёну просто рассеянно кивал. Похоже, тому не очень понравилась такая реакция, поскольку вскоре он стал менее разговорчивым. Вот тогда-то Мёну и ощутил удобство того, что называется «анонимностью» и позволяет скрывать твою личность. Нет необходимости из вежливости натужно улыбаться или терпеть то, что неприятно.
Не заботиться о том, как оценивают тебя окружающие, – эта возможность оказалась лучше, чем можно было подумать. Он чувствовал себя так, будто очутился в ином мире. За пятьдесят лет своей жизни Мёну бессчетное количество раз слышал, что он выглядит каким-то слабосильным, будто в воду опущенным. Вместе с издевательскими репликами типа «Тоже мне предприниматель». Характера он не такого, чтобы давать отпор, потому только посмеивался, при этом внутри закипая от злости. Мёну хотелось кричать: «А что поделать, коли таким уродился? Вы-то все будто такие идеальные!» А здесь не было никого, кто стал бы проезжаться по этому поводу. Хотя, конечно, обусловлено это было тем, что такое поведение не дозволялось.
Входная дверь открылась, и сотрудник принес печенье и выпечку. Мёну раскрыл во рту у своей маски устройство, раздвигающееся подобно зонтику, и съел печенинку. Он не стал обременять себя такой ерундой, как из вежливости предложить Грубому басу угоститься. Можно было не думать о своем имидже и просто жадно жевать. Ведь благодаря устройству маски даже форма его рта не была видна другим.
4
Поскольку в корейском языке отсутствует категория рода, в оригинале речь участников не указывает на пол говорящего. Ввиду того, что участники эксперимента не должны выдавать свой пол, мы везде переводим реплики в мужском роде (от слова «участник»). –
5
Обращения и окончания глаголов в корейском языке зависят от социального положения, пола и возраста как говорящего, так и его собеседника (т. н. стили или степени вежливости). Различные формы обращений могут проявляться как в специальных словах, так и в специальных уважительных грамматических формах. Несоблюдение стилей вежливости в корейском языке считается грубым нарушением субординации.