«Ан Сухо».
Вписывая имя в рамочку для подписи, Сухо́ вздохнул будто с сожалением. Не очень-то нравилась ему необходимость впихивать себя в «специальную одежду» и закрывать свое лицо нелепой маской. Ему, такому классному, начиная с имени[6]. Если бы можно было блеснуть лицом, уж он бы точно выделился среди других участников и стал бы центральной фигурой во всем этом процессе!
У Сухо была возможность попасть на экраны и стать знаменитостью, но он отказался от этой мечты, поскольку в последнее время мир слишком озабочен такими делами, как терроризм в учебных заведениях или связанное с Японией прошлое[7]. В студенческие годы в силу своего вспыльчивого характера он не раз оказывался вовлечен в ряд незначительных неприятных ситуаций и опасался, что это могут раздуть. Не хотелось ставить на рисковую карту, чтобы после кратковременной славы жизнь рухнула. Потому Сухо работал моделью, демонстрирующей одежду без необходимости показывать лицо. Но сколько можно, ведь на эти гроши не прокормишься. В последнее время его голову буквально разрывала забота о дне грядущем. И тут как раз подвернулось объявление. Клюнув на сумму в пятьдесят миллионов, Сухо, не раздумывая, подал заявку на участие. Чтобы уже с этими миллионами в кармане спокойно подумать о своем будущем.
Сухо считал, что успехом в прохождении интервью он обязан своей привлекательной внешности. Сотрудник, который сопровождал его до места, тоже был очень ничего, но по сравнению с ним – просто не на что смотреть, здесь Сухо был уверен в себе. Рост сто восемьдесят восемь сантиметров, да еще и широкоплеч. А о лице и говорить нечего. Кто-то иной раз начинал возникать, что, мол, Сухо слишком мнит о себе, а кто-то приободрял, что он этого достоин. Понятное дело, он соглашался со вторыми. И вот, покинув раздевалку, Сухо превратился в такого, как все остальные, участника. А вот рост было не скрыть никак, так что даже среди обезличенных участников он выделялся сантиметров на пять.
Но еще больше его раздражал преобразователь голоса. Голос оставался мужским, но слишком отличался от настоящего, так что казался каким-то подхалимничающим. Если бы только можно было явить весь свой облик, вот тогда все бы просто ахнули. Вздыхая с неким раздражением, Сухо прошел в помещение, где проводился второй этап эксперимента.
Там уже находились двое. По их измененным голосам он понял, что те, с кем он хоть как-то общался в прошлый раз, еще не пришли.
Прошло около пяти часов, пока собирались все подопытные участники. Процесс размещения на месте проведения эксперимента завершился, и входную дверь заперли. Если только не произойдет чего-то серьезного или кто-нибудь не начнет бунтовать, решив разорвать договор даже с перспективой выплатить сумасшедшие отступные, для этой двери нет причин открываться в течение целой недели. Тихий щелчок замка прозвучал для участников словно гром.
Кроме тех случаев, когда между кем-то из участников первого этапа установились некие отношения, собирающиеся здесь не обменивались приветствиями. По мере увеличения числа присутствующих они уже даже не пытались изображать, что здороваются. Все терялись внутри коллектива, внутри анонимности.
Постепенно участники научились различать друг друга по измененным голосам и начали садиться рядом с теми, с кем ближе общались в прошлый раз. Сидящие рядом люди в одинаковых одеяниях и с одинаковыми лицами-масками представляли собой весьма диковатое зрелище.
Однако Но Чунсо́н ни с кем не сблизился и ему было не с кем даже поговорить. На первом этапе эксперимента его просто воротило от тех, кто с ним был там. Это были настолько непроходимые тупицы, что они не могли даже нормально выполнять задания. Сколько раз эти придурки в масках лажали и портили все дело, когда можно было все прекрасно устроить, если бы они не упрямились и действовали в соответствии с его указаниями.
До недавних пор Чунсон был сотрудником банка, который он считал «своим миром», а банк – это как-никак крупная организация с консервативной культурой, что, конечно, давало ему кое-какую власть. Чунсон привык к тому, что его приказы тут же выполняются. Но возраст вытеснил его в добровольную отставку, а поводов тратить деньги оставалось немало, вот и пришлось принять участие в таком эксперименте. Короче говоря, проблема была в том, что здесь как-то не особо работал его прежний опыт, когда все его указания тут же выполнялись. Чунсона это просто выводило из себя. Он никак не мог взять в толк, почему они столь отсталые: не видят, что рядом с ними лидер, на которого явно можно положиться. Чем им глаза застлало – элементарно не чувствуют, что за аура окружает человека?
7
По всей видимости, имеется в виду период колониальной зависимости Кореи от Японии (1910–1945).