Подруги условились заранее, что, как только настанет неизбежное и Таис потеряет сознание, Елена без промедления должна приступить к операции, не дожидаясь агонии и смерти роженицы, чтобы как можно раньше извлечь из чрева ребенка и дать ему шанс на спасение. Елена не переставала восхищаться этой молодой афинянкой, которая не сломалась и мужественно переносила испытание. Вот и сейчас она тяжело передвигает ноги, которые вязнут в мокром песке, то и дело хватается за живот, но все же находит в себе силы не унывать и подбадривать Елену.
Теплая морская вода нежно обняла Таис, боль отступила. Молодой женщине на миг показалось, что все произошедшее всего лишь дурной сон и сейчас она, как прежде, оттолкнувшись от дна ногами, в мощном порыве бросит вперед нетерпеливое разгоряченное тело и окажется далеко от берега наедине с морем и солнцем.
Вновь проснувшаяся схватка напомнила о себе сильной резью в низу живота, боль захватила, закружила в мерзком водовороте, к горлу подступил ком тошноты, через мгновения спазмировался желудок, началась сильная рвота. Боль нарастала, светлые промежутки стали короткими, а затем исчезли совсем. Чтобы разобраться в ситуации и не упустить время Елена ввела пальцы глубоко в лоно роженицы. Здоровый организм Таис прекрасно справился с первой частью задачи, сильная, крепкая матка полностью открыла путь ребенку, осталось протолкнуть его через костное кольцо.
— Твое чрево полностью открылось, настало время исторгнуть ребенка. Может свершиться чудо, и он пройдет через таз, сломив преграду. Надо ждать и терпеть, — сообщила хорошую новость Елена.
Боль немного отступила, но пришло иное. Таис безумно захотелось вытолкнуть из себя плод. Желание было настолько сильным, что устоять было невозможно. Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее она начала тужиться, пытаясь вытолкнуть ребенка. Снова пришла боль, теперь распирающая и тревожная. Таис раскраснелась, от дикого напряжения пот градом стекал с ее лица. Перемешиваясь со слезами, он падал на соленый песок, пропитанный морской водой. Боль была настолько сильной, что молодой женщине хотелось выть на вышедшую из морской пучины Селену-Луну, как дикий зверь — дико и безысходно. Понимая, что криком ничего не добьешься, афинянка только скрежетала зубами, а когда становилось совсем невыносимо — крепко сжимала руку подруги, которая не отходила от нее ни на шаг, с нежностью и материнской любовью помогая страдающей пациентке.
Тихо плескалось море, ласково обнимая погрузившийся в ночной мрак берег; гордо сияла желтоликая Селена, бросая скупые лучи на засыпающее море; мириады звезд раскрасили небосвод замысловатым рисунком созвездий, с холодным безразличием взирая на двух женщин, застывших у самой кромки воды.
— Я отойду ненадолго, надо зажечь факелы, стало совсем темно, нам понадобится много света, — тихо сказала Елена.
Таис кивнула, неохотно отпуская подругу. Специально подготовленные светильники ярко озарили небольшой участок земли, где находились женщины. Боль немного стихла, но из глаз роженицы все равно продолжали ручьем бежать слезы, лицо побелело и осунулось. У врача в страшном предчувствии сжалось сердце, все ее худшие прогнозы сбывались — плод не продвинулся ни на дактил[7], свободно болтаясь над входом в таз, как и в начале родов. Силы беременной были на исходе, скоро исчезнет даже призрачная возможность протолкнуть ребенка. Но молодой, тренированный организм Таис вновь возобновил титаническую работу, схватки вновь стали нарастать, молодая женщина снова пыталась вытолкнуть своего малыша. Проходили минуты, часы, Таис не прекращала усилий, но все было тщетно. Внезапно закружилась голова, резкая тошнота подступила к горлу, струны кифары зазвенели в ушах, сильная слабость сковала члены беременной. Почувствовав неладное, Елена внимательно осмотрела пациентку — недалеко от пупка вздыбился небольшой валик — страшный предвестник катастрофы — через считанные минуты матка разорвется, мощная волна крови хлынет в живот, унося жизнь. Почувствовав, что умирает, Таис широко раскрыла глаза, которые уже почти подернулись пеленой смерти, в последнем усилии сжала руку врача и еле слышно прошептала: «Спаси ребенка!» Окружающий мир стал блекнуть, Таис показалось, что чья-то немилосердная рука сдавила горло, стало нечем дышать. Женщина сделала отчаянную попытку вырваться, но силы покинули ее. Еще миг — и черная повозка смерти стремительно понесла Таис в безмолвную черную бездну Аида.