Стремительной колесницей неслись мысли, пытаясь в последнем решающем порыве найти единственно верное решение, любой ценой предотвратить катастрофу. Елена склонила голову, обхватив ее руками, закрыла глаза. Таис погибала, утомленные и истонченные мышцы матки в безуспешной попытке протолкнуть головку плода начали рваться, обильным потоком в живот начала изливаться кровь. Обескровленное сердце замедлило свой бег и скоро остановится совсем. Таис уйдет в царство Персефоны, и вскоре за ней последует малыш. Что может она, врач, сделать, что может противопоставить безжалостной судьбе — Тихе? Можно попробовать острым ланцетом рассечь мягкие связки, что скрепляют две лонные лобковые кости. Кости разойдутся, увеличив объем таза, но этого недостаточно, слишком велик ребенок, он не протиснется даже в более широкий проем. Что же делать?
Мертвенная бледность залила лицо уходящей в Аид подруги, по телу стали пробегать судороги, даже в беспамятстве гетера продолжала бороться. Елену от волнения начала сотрясать дрожь, сжатые кулаки побелели от напряжения. Внезапно женщина вскочила, воздела руки к небу и закричала:
— Я шлю тебе проклятия, безжалостная Геката, будь проклята ты во веки веков, черная, жестокая богиня, уносящая жизни!
Как бы в ответ на ее дерзкие мысли небосвод расколола надвое огромная молния, на миг осветив заснувшую землю. Внезапно перед глазами Елены всплыло из мрака давно забытое лицо, страшно перекошенное от негодования и немого укора, морщинистое и очень худое, лицо старого жреца — служителя этой страшной богини.
Яркие воспоминания наполнили разгоряченный мозг врачевательницы. Давно минувшие события нахлынули могучей рекой, в тугую спираль сжалось время. Теперь она сможет...
Нежные, веселые лучи мартовского солнца, с трудом проникавшие сквозь маленькое тусклое зарешеченное оконце, рисовали на противоположной стене причудливые узоры. Тени плясали, извивались, словно змеи, в беспорядочном хороводе расползались по стене. Эта таинственная игра света, вместо того чтобы оживить каменные стены, делала помещение еще более мрачным и пугающим. Низкий потолок, несмотря на сводчатую поверхность, тяжелой плитой нависал над многочисленными рядами стеллажей с рукописями и манускриптами. Помещение слабо освещалось, но лампионы были погашены, и Елене приходилось напрягать зрение, чтобы найти нужный свиток. Девушка впервые оказалась в этом необычном скриптории, затерянном в лабиринте многочисленных комнат и залов огромного книгохранилища на острове Кос, который входил в состав знаменитой медицинской школы, где она обучалась искусству врачевания. Рядом с книгохранилищем располагался огромный храмовый комплекс, где жрецы возносили молитвы многочисленным богам, попутно собирая и сохраняя древние рукописи. Со всех концов обитаемой суши стекались в хранилища храма ручейки знания в виде глиняных табличек, пергаментных свитков и всевозможных механизмов — редких творений рук человеческих. Жрецы изучали и систематизировали все это богатство, совершенствуя механизмы, переводя с различных языков письмена, обобщая знания и перенося их с древних носителей мудрости на современный пергамент и бумагу, которая использовалась из-за своей редкости и дороговизны в исключительных случаях.
Простым смертным доступ к этим кладовым знаний был закрыт. Даже студентам-медикам, изучающим философию, медицину и естественные науки, не разрешалось посещать некоторые помещения книгохранилища под страхом сурового наказания вплоть до изгнания из стен Alma Mater[8], что считалось великим позором.
Неудержимая тяга к знаниям, стремление помогать людям предопределили жизненный путь будущего врача. С самого раннего детства идеалом, воплощением всего самого лучшего и необыкновенного был для Елены отец — опытный врачеватель, учитель и ученый, оставивший после себя многочисленные труды по искусству врачевания. С малых лет дочь следовала за своим отцом, помогая ему в нелегком труде целителя, перенимая его искусство и знания, облегчая страдания людей.