По ходу лекции старец то и дело прикладывался к высокому стакану зеленого стекла, в который подливал из стоящего на кафедре графина, и после каждого глотка красноречие его воспаряло на еще большую высоту. У Ассура создалось впечатление, что в том графине было что-то покрепче воды. Да и сизый нос старца свидетельствовал скорее о приверженности к эпикурейству, нежели о подвигах аскетизма.
— Вы не подскажете, кто читает лекцию? — спросил Ассур по-немецки, нагнувшись к сидящей перед ним незнакомке.
Девушка чуть вздрогнула и обернулась, удивленно вскинув брови:
— Разве вы сами не видите? Наш декан — епископ Сапролегний. Теперь пришла пора удивляться Ассуру:
— Епископ? Как-то не похож. Я думал это какой-то профессор.
— Говорите тише, — шепотом ответила девушка. — Он и есть профессор богословия. Откуда вы взялись, что не знаете преосвященного Сапролегния? Вы же не немец?
— Как вы догадались, что я не немец?
— У вас чудовищное произношение, — усмехнулась она.
После этого Ассур позволил себе представиться, галантно приподнявшись с сиденья. Незнакомку звали Алимпта. Через мгновение он уже перемахнул через спинку кресла и сидел рядом с ней.
— А вы не теряете времени, — сказала Алимпта, — смотрите, как бы вас не вывели из аудитории.
— Не выведут, — успокоил ее Ассур. — Я вас видел сегодня утром в Велеграде, в аэропорту.
— Да, я возвращалась из дома, с каникул.
— А где ваш дом? — поинтересовался Ассур.
— Я из Трансильвании, — коротко ответила Алимпта.
— Вот как? То-то мне ваше имя показалось странным.
Это почему-то развеселило девушку. Но когда Ассур посмотрел на нее, она перестала улыбаться и спросила:
— А сами вы откуда?
— Из многих мест, — туманно ответил Ассур.
— Вы русский? — вдруг спросила она.
— Да. Как вы узнали? — опешил Ассур.
— У вас ярко выраженный славянский акцент. Такой бывает у русских и евреев. А на еврея вы не похожи.
— Забавно! Никогда не замечал, — признался Ассур. — Неужели я так плохо говорю по-немецки? У меня были хорошие учителя.
— Не то чтобы плохо. Просто вы говорите и строите фразы так, словно родились в двадцатом столетии. Ни один немец сейчас так не разговаривает.
— Ага. Намотаю на ус. Как вам нравится лекция?
— Так вы же не даете мне ее послушать!
Ассур замолчал. Но самому следить за демагогическими изысками жирного профессора богословия ему не хотелось, и он вытащил лингвотаблетку.
Впрочем, епископ Сапролегний вскоре закончил; отклячив внушительный зад, спустился с кафедры и под бурные аплодисменты немногочисленных слушателей скрылся в боковом проходе. При этом его штормило, будто только что сошедшего на берег матроса.
— Позвольте мне проводить вас домой, — сказал Ассур, когда они вышли из аудитории в коридор.
— Проводить? Куда проводить? Я живу здесь.
— Где это — здесь?
— Ну, здесь! В общежитии при иезуитском колледже. Кроме того, у нас сейчас будет лекция по истории Тройственной Унии о «Пути Гонгрения», читает профессор Пиндюр. Не хотите послушать?
— Нет, увольте... Тогда, может быть, встретимся вечером? — с надеждой спросил Ассур.
Веки Алимпты чуть затрепетали.
— Какой вы быстрый! Ну что ж, хорошо, давайте встретимся. Где?
— Должен признаться, я первый раз в этом городке и совершенно его не знаю.
— Тогда — в десять вечера в «Зеленой фее». Это такой милый кабачок на площади Палацкого. Вы его легко найдете, здесь все близко.
— Замечательно! Значит — в десять.
На этом они расстались. Ассур так и не смог разглядеть перстень на левой руке своей новой знакомой; тот был повернут камнем вовнутрь.
«Ну что ж, пора представиться местному руководству», — решил он и отправился на поиски кабинета епископа Сапролегния. Искать долго не пришлось, кабинет располагался тут же, на втором этаже. Высокая двухстворчатая дверь была украшена внушительной табличкой с золотым тиснением:
«Episkopos Kutnagorus
Decanus Jesus collegium
Professor Saprolegnos».
Глава десятая
ЗЕЛЕНАЯ ФЕЯ
Сам дьявол нас влечет сетями преступленья,
И, смело шествуя среди зловонной тьмы,
Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы
Без дрожи ужаса хватаем наслажденья.