— Интересный символ. Что он означает? — спросил Ассур.
— Понятия не имею. А твой? — она показала на его левую руку.
— Тоже не знаю, — солгал Ассур, надевая пиджак. — Достался от отца.
— Ты уже уходишь?
— Да. Где мне найти этого Папеларда?
— Его резиденция во Влашеком дворе. Это рядом с приходским храмом святого Якова. Ты его легко найдешь — там самая высокая колокольня в городе... Можно мне пока у тебя остаться? Не хочется вставать так рано, я бы еще приняла душ и позавтракала.
— Конечно! Располагайся и чувствуй себя как дома. Не возражаю, если ты и совсем здесь поселишься. Мне катастрофически недостает женской заботы и ласки.
— Очень заманчиво! Я подумаю, mio саго. Ладно, собрался, так ступай. Ключ я оставлю у портье.
В коридоре он нос к носу столкнулся с двумя выходящими из соседнего номера блондинками в одинаковых полупрозрачных одеяниях, максимально обнажающих стройные ноги и бедра. Те весело захихикали, демонстрируя белоснежные остренькие зубки, и проскользнули мимо него вниз по лестнице. Ему показалось, что он где-то раньше встречал этих шаловливых девиц. Только уже на улице он вспомнил, что видел их в «Серпе Кроноса», в Ираклионе. Если и не их, то, во всяком случае, похожих на этих как две капли воды — те же короткие белокурые волосы, те же глаза цвета болотной тины... «Опять какая-то чертовщина! — решил Ассур. — Больше ни грамма абсента! В противном случае — мания преследования, шизофрения, кома... Кстати, не объясняются ли многие из «инфернальных» видений у здешних горожан чрезмерным и неумеренным потреблением этого зеленого пойла? А что? Массовый алкоголизм, потомственная деградация... То-то они почти все тут какие-то чудики корявые!»
Комплекс зданий, именовавшийся почему-то Влашским двором, походил на перестроенный средневековый замок. Здесь же размещались ратуша и городская администрация — магистрат.
Мэр принял Ассура в обширном зале, оформленном в помпезном стиле модерн, за длинным и чистым от каких-либо документов столом. Внешность пана Папеларда вполне оправдывала мнение о нем Алимпты. Было в его облике действительно нечто ханжеское: длинный крючковатый нос почти смыкался с узким выступающим подбородком, отчего лицо напоминало клещи; широкий тонкогубый рот с опущенными уголками хранил постоянное выражение скорбной брезгливости; глаза скрывали квадратные очки с дымчатыми стеклами; из-под жидких, почти не тронутых сединой черных волос, расчесанных на идеально ровный прямой пробор, торчали большие, заостренные кверху уши; в довершение всего, смуглая кожа этой не слишком привлекательной физиономии сплошь была испещрена многочисленными пигментными пятнами.
— Выпьете что-нибудь, господин нунций? — спросил он с невыразимой печалью в голосе и во взгляде.
Ассур вежливо отказался.
— И это правильно, — с ноткой назидательности заметил мэр. — Сразу видно благочестивого человека. Воздержание — основа добродетели. Человек по природе своей зол, добродетель — отнюдь не врожденное наше качество, но благоприобретенное, порождаемое постом и молитвой.
— Достойный муж не устает на пути нравственного совершенствования, — в тон ему ответил Ассур. — У воздержанного меньше промахов. Благородный человек думает о праведном пути и не думает о пропитании. Потакающий же своим страстям — враг самому себе и достоин сожаления, ибо воистину, жить невоздержанно — значит не плохо жить, но медленно умирать.
— Очень приятно встретить столь возвышенно мыслящего и исполненного столькой мудрости посланника. В наши дни всеобщего падения нравов это большая редкость... Как поживает достойнейший отец Скимен?
— Неустанно очищает душу свою от наималейших признаков скверны, — прогнусавил Ассур, — ежечасно без устали упражняется в высочайших формах аскетизма и умерщвления плоти.
На этот раз мэр с некоторой долей подозрительности сверкнул на Ассура дымчатыми стеклами, но тот столь натурально возвел очи горе и состроил такую постную физиономию, что это могло бы убедить и самого святого Игнатия Лойолу.
— Да, да, конечно, — все-таки немного растерянно пробормотал пан Папелард. — Преосвященный отец Скимен всегда являлся и является для нас, можно сказать, образцом, эталоном... этаким... этаким... Очень достойный пастырь! Его слово для нас священно... Воля его — закон для всех истинных сынов Церкви...
— Тогда что за чертовщина творится в вашем гнусном городишке!!! — неожиданно рявкнул Ассур, с силой хряпнув кулаком по столу. — А?!! Я вас спрашиваю! Что тут, во имя всех демонов преисподней, происходит?! Miserable Arschloch![16] Отвечать!!!