Тебе, наверное, не хуже меня известно, что именно там, в Срединной Империи, уже сейчас человек как вид в состоянии самостоятельно формировать и конструировать себя. Именно там он победоносно вступает на путь автоэволюции. И даже готов привести в движение абсолютно иную, синтетическую — внебелковую и вненуклеоидную — эволюцию, разнообразие плодов которой (уж можешь мне поверить!) окажется неизмеримо большим, нежели все прошлые и настоящие урожаи на развесистой кроне древа Линнея!
Глава шестая
DE TRIBUS IMPOSTORIBUS[4]
О дикое исчадье древней тьмы!
Не ты ль когда-то было громовержцем?
— Не Бог, не Бог нас создал. Это мы
Богов творили рабским сердцем.
Замолчав, Лжеархипастырь испытующе воззрился на слушателя.
— Ну? Что скажешь? Согласен ты с моими выводами?
— Согласен ли я? — переспросил нунций. — Знаете... мне кажется, за века своего полуискусственного существования вы настолько отдалились от человеческой природы, что... обычному человеку понять вас трудно. У вас уже и речь-то какая-то... Точно у компьютерного спайдроба. Мы, люди, так не говорим. Я, конечно, пытаюсь вам соответствовать, но... Два года пребывания в Конгрегации приучили меня к речевым витиеватостям, однако ваш язык это... сверх границ!
— Брось, — поморщился Антеус, — брось изображать из себя простака, аль Рашид. Тоже, «обычный человек» нашелся. Илц ты забыл про свою химерическую составляющую?
— Напрасно вы игнорируете мои советы, — покачал головой дознаватель. — Коли вы также станете разговаривать с клиром, вас быстро раскусят.
— О чем ты толкуешь? — сдвинул брови старик. — Ваньку решил повалять?
— Я серьезно вам говорю: если бы нормальный человек попытался строить устную речь таким образом, он просто потерял бы мысль. А из вас всякие сложносочиненные да придаточные сыплются, точно... бисер из дырявого мешка. И моментально нанизываются на нить логических умозаключений.
— Бисер? Из мешка?! — возмутился Мун.
— На вашем месте я непременно обозначил бы эту проблему перед обслуживающим персоналом, — не унимался нунций.
— Каким еще персоналом?
— Ну, кто-то же должен ухаживать за вашими драгоценными мозгами, когда они находятся вне очередного донорского тела. Я не знаю: ополаскивать, что ли, протирать спиртиком.
— А! Я понял, — усмехнулся Антеус. — Ты просто пытаешься вывести меня из равновесия. Не выйдет. Однако неужели тебе совсем нечего мне ответить? Или возразить?
— Отчего же? Я, к примеру, заметил, Святой Отец, что в ваших теориях совсем не остается места для Творца, — с притворной горечью вздохнул Ассур.
— Для Творца?! — фыркнул старец, игнорируя явные нотки сарказма, прозвучавшие в реплике нунция. — Какого такого Творца? Признаться, я всегда считал тебя тайным материалистом или уж, по меньшей мере, агностиком.
— Увы, чтобы стать материалистом мне не хватает веры, — вновь и еще печальнее вздохнул Ассур. — Повторять вслед за скептиками: «Que sais-je?»[5], считать, что в каждом благоуханном аромате должна быть капля asa fortida[6], уверять себя, будто мы ничего не знаем наверняка и никогда ничего наверняка не узнаем, значит, на мой взгляд, принимать слишком многое на веру.