У Ван Син нервно задергалось веко. Раньше она состояла при госпоже Мэн, однако в число самых доверенных лиц не входила. Четыре года назад, когда ее отправили в Тунчжоу за Цзян Сюэнин, Ван Син сразу поняла, с кем имеет дело: девочка юная и неопытная, знатная, но выросшая в сельской глуши, в родном доме никого не знает, приедет в столицу и почувствует себя неуверенно. Поэтому в дороге женщина из кожи вон лезла, чтобы угодить барышне. И не ошиблась: после возвращения хватило пары осторожных намеков, чтобы Цзян Сюэнин сама попросила госпожу Мэн передать ей Ван Син в услужение. С тех пор всеми делами в покоях второй барышни заведовала она. А когда Цзян Сюэнин сблизилась с юным Янь Линем, второй сестры стали побаиваться и авторитет управляющей ее покоями стал укрепляться день ото дня. Оттого Ван Син никак не ожидала услышать от юной госпожи такое!
– В-вторая барышня, наверное, шутит. Я ведь родом не из Шу[37] и театральные представления видела всего пару раз. Где уж мне научиться маски менять? – Ван Син с усилием подавила смятение, махнула рукой и с привычным нахальством вновь принялась лебезить и заискивать: – Или вы желаете посмотреть представление? Я слыхала от госпожи, что в столицу приехали две новые труппы. Хотите, приглашу их во двор сыграть для вас спектакль?
Услышав эти угодливые речи, прежняя Цзян Сюэнин не расцвела бы в улыбке, но и сердиться бы не стала, однако теперь… Она неторопливо поправила подол синего парчового одеяния с серебряной вышивкой в виде бамбуковых листьев и спокойно уселась на резную скамью с высокой изогнутой спинкой. Даже в мужском наряде, с густыми, нарочито подведенными бровями она выглядела ослепительно: алые губы, белоснежные зубы и безупречные черты лица – прекрасные, как очертания гор, окутанных дымкой, и нежные, словно лепесток с каплей росы. Лишь ее улыбка была ледяной.
Девушка перевела взгляд на запястье Ван Син и с наигранным любопытством протянула:
– Красивый браслет у вас, мамушка. Только уж больно знакомый. Я похожий недавно искала, да так и не нашла.
У Ван Син екнуло сердце. Ей показалось, будто браслет, украшавший запястье, раскалился под взглядом Цзян Сюэнин и обжег кожу. Рука управляющей задрожала, но все же не зря она столько лет прослужила в женских покоях: разбираться в людях и замечать малейшую перемену в их настроении Ван Син умела хорошо. Не успела Цзян Сюэнин договорить, как в голове старой служанки пролетела череда мыслей и блеснула догадка. Браслет! Вот из-за чего вторая барышня вдруг переменилась. Ван Син привыкла хозяйничать в покоях Цзян Сюэнин, а та за своими вещами не следила – разве тут устоишь? Мелкое воровство среди слуг считалось обычным делом: то одно прихватишь, то другое. Откуда Ван Син могла знать, что сегодня ей не повезет?
Молниеносно сообразив, что к чему, опытная служанка тут же включилась в игру:
– Похожий, по-вашему? Да откуда ж мне взять такие хорошие вещи, как у вас, барышня? Эту безделицу я купила на улице у торговца. Он сказал, что в браслете трещинка, вот и отдал за бесценок. Я потом два серебряных цяня[38] потратила, чтобы заделать изъян. Поглядите!
Расплывшись в улыбке, Ван Син стянула с руки браслет, чтобы показать ту самую трещинку, но, ткнув пальцем в нужное место, вдруг охнула.
– Как же так? – воскликнула Ван Син, округлив глаза в нарочитом изумлении. – Куда же трещинка подевалась?
Цзян Сюэнин молча смотрела представление. Ван Син ненадолго задумалась, изобразила озарение и смущенно улыбнулась.
– Эх, стара я уже, память подводит! Вчера разбирала вашу шкатулку для драгоценностей, побоялась браслет поцарапать, сняла и положила рядом. Наверное, с вашим и перепутала. Закончила уборку и надела не тот. Еще удивлялась: отчего он вдруг так засиял? Да и сама я словно преобразилась: энергия бьет ключом! Теперь понятно: это же ваш браслет, барышня, вот он вашей благодатной аурой и напитан.
Такую лесть любой бы принял за чистую монету! Со старшей барышней эта женщина вовсе не так разговаривала. Цзян Сюэнин поняла, почему в прошлой жизни сама попросила госпожу Мэн уступить ей служанку, а потом дала той распоясаться.
– Значит, браслет и правда мой? – едва заметно усмехнулась девушка.
– Все из-за моей старости да плохих глаз! Перепутала, вот и все. Хорошо, что вы барышня зоркая, сразу подметили, а то ведь сказали бы, будто я вас обкрадываю! Я б тогда не отмылась, даже если бы в Хуанхэ прыгнула.
37
Шу (
38
Цянь (