Цзян Сюэнин поняла, что бедняжка превратно истолковала ее слова. Поведение служанки и раздосадовало хозяйку, и рассмешило. Она протянула руку, чтобы помочь той подняться.
– Пол холодный, не стой на коленях. Я же не сказала, что собираюсь тебя наказать…
Лянь-эр послушно поднялась, но выглядела ошарашенной. Она потрясенно уставилась на хозяйку, а затем бросилась к выходу, выкрикивая на бегу:
– Тан-эр! Тан-эр, скорее сюда! Вторая барышня ночью не вернулась домой и теперь странно себя ведет! Она сама не своя!
Вся в слезах, Лянь-эр привела в комнату вторую служанку Цзян Сюэнин и заголосила:
– Она… она только что отправила меня спать! Не велела стоять на коленях – сказала, что пол холодный! Погляди, может, наша барышня где-то ушиблась или ей нездоровится? Если с ней что-то случилось, что же нам делать?!
Девушка наконец поняла, почему Лянь-эр так странно на нее смотрела. На мгновение Цзян Сюэнин онемела, слушая, как служанка причитает без остановки, и уголки рта, а вместе с ними и глаз едва заметно дернулись. Прежний вспыльчивый нрав вновь заявил о себе: она нахмурилась, и выражение ее лица похолодело.
– Только попробуй еще раз всхлипнуть!
– Ик!
Услышав угрозу, плачущая в замешательстве Лянь-эр сразу притихла, а затем улыбнулась сквозь слезы, словно получила благую весть.
– Все порядке! Она снова прежняя! Тан-эр, с нашей барышней ничего не случилось! С ней все хорошо!
По непонятной причине Цзян Сюэнин вспомнила плоский анекдот про фразу «все хорошо», который рассказал Шэнь Цзе. Наверное, толковой хозяйки из нее так и не выйдет, а эту служанку, пожалуй, стоит при случае продать.
Глава 5. Се Вэй
Тан-эр, одетая в светло-зеленый жилет с боковыми разрезами, была на два года старше Лянь-эр и куда более рассудительной. Войдя в комнату с приглашением в руках, она сразу поняла, что барышня выглядит странно, и незаметно ущипнула вторую служанку. Та мгновенно замолчала, а Тан-эр аккуратно положила послание на столик и подошла к Цзян Сюэнин, чтобы помочь ей снять пропахшее вином платье.
– Вы не вернулись ночью, вот Лянь-эр и разволновалась. Я подумала: раз молодой господин хоу утром уйдет во дворец слушать лекции, вы, скорее всего, придете не позже полудня, поэтому велела заранее приготовить горячую воду. Примите ванну и отдохните. Похоже, вы ночью глаз не сомкнули.
Вот эта служанка и впрямь толковая. Цзян Сюэнин окинула ее внимательным взглядом. Эту девушку к ней тоже приставила госпожа Мэн. Способностей у Тан-эр хватало, но какой от них прок? Хозяйка-то с характером, к тому же потворствует льстецам, поэтому из всех своих талантов Тан-эр могла применить лишь малую толику.
– Тогда начну с купания.
Сейчас Цзян Сюэнин хотела избежать лишних разговоров. Убедившись, что Лянь-эр перестала всхлипывать, она решила не торопиться с ее продажей.
Как только все необходимое для омовения было готово, Цзян Сюэнин разделась и медленно опустилась в деревянную ванну, погрузив в теплую воду гладкие плечи и длинную изящную шею. В такие моменты проще всего ни о чем не думать. Она же, напротив, предпочитала в это время размышлять.
Цзян Сюэнин уже выяснила у Тан-эр, что сегодня седьмое число девятого лунного месяца. Выходит, фестиваль фонарей по случаю Праздника двойной девятки[40] еще впереди и она не успела, переодевшись мужчиной, отправиться туда вместе с Янь Линем. Не состоялась пока и встреча с принцессой Лэян, которая выберется из дворца на прогулку с Шэнь Цзе, а значит, можно избежать неловкой истории, когда та по недоразумению влюбилась в мнимого родственника господина Цзяна.
Судя по тому, что произошло на постоялом дворе, Цзян Сюэнин пока даже не искала внимания Шэнь Цзе. Тогда ей следует воздержаться от борьбы за приглашение во дворец и за место среди соучениц принцессы. А раз Янь Линь с мечом у пояса по-прежнему разъезжает верхом по столице, видимо, дом Юнъи-хоу еще не втянут в заговор со сторонниками Пиннань-вана и в этой жизни она не успела сказать мальчишке, низринутому в кромешную тьму, самых жестоких слов…
Однако и радужной картину не назовешь. Одного только Янь Линя достаточно, чтобы голова пошла кругом. Юноша на пороге совершеннолетия влюбился в нее горячо и безоглядно, хотя она этого не заслужила. Он водил девушку по городу, защищал и умело сдерживал недовольство ее родных, покрывая сумасбродство и капризы возлюбленной. В прошлой жизни Цзян Сюэнин об этом всерьез не задумывалась, но с тех пор она многое пережила и поняла, как устроен мир.
Глядя на дочь, которой выпала нелегкая доля, Цзян Бою, конечно, испытывал жалость и чувство вины, однако все знатные семьи жили по правилам и соблюдали приличия. Даже самые любящие родители не позволили бы благородной девушке разгуливать по городу в мужском обличье. Между тем в доме Цзян Сюэнин смотрели сквозь пальцы на ее шалости. Объяснение могло быть только одно: родители уже негласно приняли решение о ее замужестве. Дочери потакали не потому, что она вторая барышня из рода Цзян, а потому, что она невеста наследника титула Юнъи-хоу.
40
Праздник двойной девятки (