– Ваше высочество, молодой господин хоу, почему вы явились так поздно? С начала лекции прошло полчаса! Если войдете сейчас, господин младший наставник непременно заметит!
Вчера во время веселой попойки никто и не вспомнил об утренней лекции. Шэнь Цзе и Янь Линь переглянулись, предчувствуя крупные неприятности. Младший наставник Се Вэй умел сочетать строгость и мягкость, за что его называли наследником духа древних мудрецов, однако оплошностей и небрежности он не прощал. В прошлый раз Яньпин-ван, любимец императора, опоздал всего на полчетверти часа и попытался тихонько проскользнуть в зал, но Се Вэй сразу его заметил, назвал по имени и велел прочесть наизусть «Рассуждение о партийных фракциях»[31], о котором шла речь накануне. Яньпин-ван был молод и любил забавы. Конечно же, он не смог вспомнить ни слова, стоял посреди зала, бормоча что-то невнятное и краснея.
Се Вэй нисколько не рассердился, спокойно попросил юношу занять свое место и мягко добавил, что, вероятно, вчерашняя лекция оказалась слишком сложной, поэтому он как наставник берет вину за неудачу ученика на себя. Яньпин-ван испытал жгучий стыд. Вернувшись домой, он засел за книги и читал всю ночь при свете лампы. На другой день юноша явился без опозданий и повторил без запинки не только «Рассуждение о партийных фракциях», но даже «Докладную записку императору Тай-цзуну: десять размышлений»[32], чем впечатлил всех присутствующих. С тех пор Яньпин-ван за учебу взялся всерьез. Правда, если в четырнадцать лет он еще мог оправдать свой промах юностью, то Янь Линь и Шэнь Цзе были старше и в их возрасте терять лицо считалось зазорным. Стоя у входа в зал Вэньхуа, они слушали негромкий голос лектора и чувствовали, как стынет в жилах кровь. Заходить оба не решались.
К счастью, Хуан Дэ оказался смекалист. Поразмыслив, он предложил:
– Господин младший наставник отчитывает провинившихся сразу. Если время прошло, он былое не вспоминает. Сегодня утром из Управления дворцового этикета[33] прислали цинь, который государь подарил младшему наставнику. Скоро наступит перерыв на чай между лекциями, и господин Се наверняка захочет испытать инструмент. Он ведь обожает музыку. Может, ваше высочество и молодой господин хоу подождут перерыва и войдут, когда младший наставник будет играть? Тогда, пожалуй, все обойдется.
Шэнь Цзе и Янь Линь почувствовали облегчение и поспешно поклонились:
– Спасибо, господин евнух!
Они молча удалились в боковой зал и затаились там в ожидании.
Цзян Сюэнин ничего не знала о трудностях Янь Линя и Шэнь Цзе, опоздавших на утреннюю лекцию: вскоре после их ухода она отправилась домой. Столичные улицы и переулки, большие и малые, – в юности девушка обошла их почти все. Покинув постоялый двор, она поначалу растерялась, не зная, куда идти, но уже через пару шагов память начала оживать, и Цзян Сюэнин без труда нашла дорогу к усадьбе Цзянов.
По улицам сновали прохожие, лавочники, сияя улыбками, зазывали покупателей. Бегали дети, размахивая фигурками из рисового теста…[34] Дыхание мирской суеты пахнуло в лицо Цзян Сюэнин и словно припорошило ей брови тончайшей пылью. Напряжение, сковавшее тело, понемногу отступало. Только теперь она сполна ощутила, что родилась заново. Мир перед глазами прояснился и уже не напоминал смутный сон, который окружал ее при встрече с Янь Линем и Шэнь Цзе. Она больше не императрица, запертая в стенах дворца Куньнин. Девушка двигалась словно рыба в воде. Ее походка была легкой и непринужденной.
Усадьба родителей находилась недалеко – в переулке Хуайшу, и вскоре впереди показались ярко-красные створки парадных ворот. Честно говоря, Цзян Сюэнин не питала к отцовскому дому особой привязанности. В столицу она вернулась в четырнадцать лет, а детство провела в Тунчжоу, в загородном имении, где ее растила наложница отца, матушка Вань. Родная мать и супруга господина Цзяна, госпожа Мэн, утверждала, что девушку воспитали из рук вон плохо.
Цзян Сюэнин досталась непростая судьба. Пока мать носила ребенка под сердцем, между ней и наложницей Вань не утихали ссоры. «Худую кобылу» из Янчжоу господин Цзян получил в подарок, взял в семью и явно благоволил ей. Она забеременела одновременно с госпожой Мэн, да только, по словам матушки Вань, та нашла к чему придраться и решила отправить соперницу в загородное имение. Но наложница была не из тех, кто сдается без боя. Понимая, что ее участь предрешена и отъезда в Тунчжоу не избежать, она решилась на крайние меры. Обе женщины рожали в одну ночь. Воспользовавшись суматохой, матушка Вань подменила младенцев: отдала своего госпоже Мэн, а ее ребенка забрала с собой. Так дочь наложницы стала законной наследницей, жила в роскоши, носила лучшие наряды, вкушала изысканные блюда, училась манерам и получила имя Цзян Сюэхуэй, а другая малышка отправилась с матушкой Вань в захолустье, где росла на приволье, не ведая того, что положено знать благородной барышне. Этой невезучей девочкой и была Цзян Сюэнин.
31
«Рассуждение о партийных фракциях» (
32
«Докладная записка императору Тай-цзуну: десять размышлений» (
33
Управление дворцового этикета (
34
Фигурки из рисового теста (