При беглом осмотре палубы и надстройки Жаров не обнаружил ничего необычного. Он неплохо разбирался в маломерных судах и знал, что может и должно быть на яхте такого класса. Спасательные пояса лежали в рундуке, ими не пользовались. Жаров приподнял крышку форпика[2], где обычно хранились паруса. Недостающий трисель[3] был там, плотно уложенный: вероятно, его не поднимали с момента выхода яхты в море... Откуда и куда она шла? Ну, это преждевременный вопрос.
Жаров смерил взглядом паруса, надутые ветром, бессильно тянувшим яхту вперед. В форпике было гораздо больше места, чем требовалось для того, чтобы уложить их. Что-то еще могло быть в этом отсеке...
Лысый господин тем временем неуклюже выкарабкивался в кокпит.
— Там, — сказал он, мелко подергивая пальцем сверху вниз, — на кухне... Как ее?
— На камбузе, — поправил Жаров.
— Вот-вот! На камбузе. Такого не может быть. Посмотрите.
Жаров, ловко ухватившись обеими руками за поручни трапа, спустился в рубку. На полу валялась груда бумаг, поблескивали навигационные инструменты: все это съехало с небольшого штурманского столика при ударе корпуса о грунт. Судовой журнал лежал поверх прочего, Жаров преодолел соблазн заглянуть в него.
Налево был камбуз, направо — гальюн. Какой-то шум не давал покоя, некий немыслимый в данных обстоятельствах звук... Он раздавался из камбуза, дверца которого была распахнута.
Лысый был прав: то, что происходило на газовой плите, было совершенно невероятным — газ горел синим махровым цветком, а на решетке, прикрепленный специальными зажимами от качки, вовсю кипел кофейник. Металлическая крышечка дребезжала на фоне шороха пара. Это и был тот самый звук, более уместный, скажем, в жилище холостяка, нежели на брошенной яхте.
Жаров, конечно, знал, что трогать здесь ничего нельзя, но все же выключил плиту: пока наряд приедет, вода в кофейнике выкипит и вообще может начаться пожар.
Сразу вспомнилась «Мария Целеста», которую обнаружили в Атлантике где-то в девятнадцатом веке. Там вроде бы тоже кипел на плите кофейник, а экипаж парусника просто исчез.
Жаров двинулся дальше. Через незадраенную дверь открывалась просторная каюта, отделанная красным деревом. Она заканчивалась платяным шкафом, который имел общую стенку с форпиком. На этом расположение яхты исчерпывалось. Небольшая, метров десяти в длину, крейсерская яхта. На ней можно совершить кругосветное путешествие, будь здесь навигационное оборудование. Но такового не наблюдалось, и судно могло безопасно идти лишь в виду берега или, скажем, срезать угол от Одессы до мыса Тарханкут, а далее двигаться уже крымским побережьем. Судя по надписи на корме, яхта «Леокадия» была приписана к порту Одесса и, скорее всего, пришла именно оттуда. О том, что плавание было недолгим, Жаров понял по состоянию запасов еды на камбузе. В небольшом холодильнике, питавшемся от аккумуляторной батареи, лежало несколько контейнеров с готовыми обедами, годных, чтобы их быстро разогреть на плите, надрезанная пачка масла, пакет молока и треугольный брусок сыра. Никто не собирался отправляться на «Леокадии» в какое-то дальнее плавание.
3
Лейтенант Клюев привез с собой оперативника. Жаров коротко поведал о своих впечатлениях от осмотра борта.
— Свяжись с вертолетной площадкой, — сказал он Клюеву. — Меня они вряд ли послушают.
Лейтенант кивнул и достал мобильник...
Все любопытные, побывавшие на борту яхты, были переписаны и отпущены: возможно, понадобятся их показания. Яхту решили доставить в грузовой порт и тщательно осмотреть уже там. Ни Клюев, ни оперативник не горели желанием лезть в воду. В ожидании буксира все трое сидели на пляже.
— Здесь определенно пахнет убийством, — мрачно заметил лейтенант Клюев.
— Если вертолетчики не найдут спасшихся... — сказал Жаров.
Вертолет уже был слышен. Вскоре он пролетел довольно низко над пляжем: дрожащая тень скользнула по гальке, раздвоилась, нырнув под волну, через долю секунды полоснула яхту «Леокадию», будто накрыв ее черным крылом. Задача, поставленная по телефону пилоту, была на несколько минут: осмотреть зеркало воды квадратом с десяток километров.
— Пилипенко решил подключиться, — сказал Клюев. — Знаменитая интуиция следователя подсказывает ему, что все это не ограничится утопленником, случайно упавшим за борт.
Помолчали. Вертолет сделал круг и вернулся. У Клюева заверещал мобильник. Звонил пилот: зона поиска оказалась совершенно чистой — никаких утопающих или предметов, принадлежавших яхте.