Разумеется, Чжо Тун знал: то, что он делает, неминуемо навлечет на него гнев общества. Но он самоуверенно полагал, что находится под защитой «трех амулетов». Первый: соответствующие ведомства смотрели на его рискованные действия, закрыв один глаз, чтобы он, как ребенок отца, потерявшего свой статус в результате обвинения в коррупции, не прибег к отговорке, что таким образом власти пытаются и его «впутать в дело». Второй: «команда» Чжо Туна состояла по большей части из несовершеннолетних, и если что вдруг случалось, то у них была «защита от смерти»[26]. Третий: Чжо Тун нанял одного человека по имени Люй Вэй в качестве личного телохранителя. Этот Люй Вэй когда-то получил золотой кубок на городских соревнованиях по саньда[27] среди подростков. Он повсюду, не отходя ни на шаг, следовал за Чжо Туном. Помимо этого головореза была еще команда, за жизни которых не надо было платить, так что даже самая свирепая шпана в Пинчжоу относилась к Чжо Туну с уважением. Похоже, был и четвертый «амулет» – его миловидное невинное личико, с которого не сходила застенчивая улыбка, словно бы Чжо Тун постоянно в чем-то раскаивался и просил прощения… Это личико и улыбка заставили многих пострадавших от его действий до конца жизни верить в его чистоту и невиновность. Возможно, в этом и есть наивысшая жестокость – заставить жертву до гробовой доски оправдывать своего мучителя и испытывать к нему благодарность!
Однако все те «игры», которые Чжо Тун затевал раньше, казались сущей мелочью по сравнению с тем, что случится сегодня.
В ту секунду, когда музыка смолкла, Чжо Тун замер, держа правую руку поднятой вверх, а левой сжимая пах. Тут же раздались радостные возгласы и аплодисменты. Он с довольным видом взглянул на раскрасневшиеся потные лица фанатов, в их глаза, светящиеся восторгом идиотов. Чжо Тун вспомнил о программе на сегодняшний вечер и еще больше уверовал в то, что эта армия по его команде сокрушит все на своем пути.
Его мысли прервал сигнал телефона. Он отошел подальше от толпы, вернулся на то место, где недавно мочился с крыши, и ответил на звонок. Закончив разговор, он сунул мобильник в карман и бросил взгляд в сторону здания детской больницы в старом районе. Уголки его рта вновь подернулись в «улыбке раскаяния».
Сзади подошел Люй Вэй и подал ему теплую вельветовую куртку.
Чжо Тун сменил на нее свою приметную кожанку с заклепками и сказал:
– Все готово.
Затем он посмотрел на развевающийся флаг на крыше здания напротив. Хоть он и не вполне представлял себе направление ветра, уже сиял от удовольствия:
– Даже восточный ветер на месте.[28]
– Тогда чего же мы ждем? Вперед! – широкоплечий, плотный и свирепый Люй Вэй хлопнул себя по боку в том месте, где из-под пояса выднелась какая-то заткнутая за него вещь.
Чжо Тун нахмурился. Он знал, что этот тупой, но сильный парень в прошлом месяце за круглую сумму приобрел пистолет «Тип 64» со сбитым номером и с тех пор при каждом самом пустячном споре вытаскивал его и направлял в голову оппонента, чтобы припугнуть. Так он перепугал действительно немало людей, но, по мнению Чжо Туна, такое поведение свидетельствовало лишь о низком значении IQ.
– Президент Чжо, смотри! Что там такое случилось? – Люй Вэй ткнул пальцем в направлении большого моста через Далинхэ. Мост был очень далеко, и Чжо Туну удалось разглядеть только громадный затор из машин, а также брешь в ограждении моста с той стороны, по которой транспорт двигался в направлении нового района. Внизу, точно под этим местом, во льду зияла пробоина, вода в которой бурлила от непрерывного потока поднимавшихся снизу пузырей.
Чжо Тун едва взглянул в ту сторону и затем перевел взгляд на градирню, располагавшуюся неподалеку, за которой, укрывшись от ветра, курила красивая девушка.
– Пусть она возьмет с собой реквизит, – распорядился Чжо Тун. – Не забудь.
– Угу, – отозвался Люй Вэй.
Чжо Тун запрокинул голову и, вперив взгляд в нависшие совсем низко бескрайние черные тучи, протяжно и глубоко вдохнул, как будто бы хотел втянуть в себя всю ту мрачную, злую, гнетущую, холодную силу, которую они несли в себе. Потом, закрыв глаза, он бешено потряс головой и беззвучно, одними губами, произнес: «Вау», – открыл глаза и широко улыбнулся.
26
Уголовный кодекс КНР запрещает применение смертной казни к лицам, на момент совершения преступления не достигшим 18-летнего возраста. –
28
«Все готово, не хватает только восточного ветра» – фраза Чжугэ Ляна, полководца эпохи Троецарствия, обращенная к военачальнику Чжоу Юю перед сражением с правителем империи Хань Цао Цао на реке Янцзы. –