– Пойдём домой, – сказал Квинн.
«Наконец-то. Почему нельзя было предложить это раньше?»
– Увидимся позже, – сказала я через плечо, твёрдо решив не останавливаться, какие бы замечания они ни делали.
Прошла ровно секунда, прежде чем Леопольд открыл рот:
– Значит, ты снова хочешь, чтобы Мартины из дома номер четырнадцать делали всю работу за вас!
А Луиза укоризненно добавила:
– Ediens garsoja[2].
Моим благим намерениям тут же пришёл конец, и я сердито проворчала:
– Сама ты гарсоха! Я сегодня утром провела три часа на кухне, готовя фрикадельки и клубничный тирамису. А ещё мы с Терезой уже накрыли стол и завернули прощальный подарок. Это была иллюстрированная Библия с золотым обрезом, которую мы все вместе выбрали. Сначала я была против, но Матиас наверняка очень обрадуется. – И вообще… – Я остановилась. («Какого чёрта я здесь делаю?») – Я приду в половине седьмого, – твёрдо сказала я и снова повернулась, чтобы уйти. На этот раз я не собиралась позволять сбить себя с пути.
– Надо бы ещё разок порепетировать песню. На последней репетиции ты постоянно забывала слова! – крикнул нам вслед Леопольд, но я не повелась. Хотя мне потребовалось немало самообладания, чтобы не сказать ему, что могу просто прочитать этот дурацкий текст по дурацкому листочку, который он прислал нам всем в трёх экземплярах. Конечно, мы не были бы Мартинами, если бы не отрепетировали позорную прощальную песню для Матиаса, как всегда, собственного сочинения – ведь с Матиасом рифмовалось столько интересных слов. Я присоединилась лишь потому, что знала: Матиаса эта песня вдохновит не меньше, чем Библия. Возможно, он будет растроган до слёз. За год, проведённый с нами, он стал настоящим Мартином. Даже, пожалуй, больше, чем я.
Квинн, казалось, не замечал происходящего. Он по-прежнему настороженно озирался по сторонам.
– Что происходит? – поинтересовалась я, когда мы поднимались по ступенькам к входной двери.
– Да ничего, – пробормотал он. – Просто мне показалось, что я кого-то увидел.
– Где? Здесь? – Я ещё раз внимательно осмотрела палисадники и перевела взгляд на кладбищенскую стену. – Я ничего не вижу. – Кроме Луизы, Марихен и Леопольда, которые только что исчезли из поля нашего зрения.
Квинн покачал головой:
– Я тоже, меня просто не покидало дурацкое ощущение, что кто-то следит за нами с тех пор, как мы свернули на улицу… – Чтобы достать из кармана ключ от входной двери, ему пришлось прислонить свою походную сумку к перилам. – Наверное, на сегодня я видел слишком много метателей ножей, нексов и кровавых волков. – Наши взгляды встретились. – Теперь действительно пора перестать думать о плохом. Давай просто отдохнём.
Но не успел Квинн вставить ключ в замочную скважину, как дверь распахнулась и миссис фон Аренсбург, босая, в ярко-жёлтом летнем платье, приветствовала нас.
– Ну наконец-то! – воскликнула она. – Вы как раз вовремя. Есть что отпраздновать.
Квинн застонал:
– Да что же не так с сегодняшним днём?
– Присоединяйтесь к нам, мы сейчас будем произносить тост. Альберт приготовил нам праздничные коктейли.
Госпожа фон Аренсбург оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что мы действительно следуем за ней, чего Квинну очень не хотелось.
– Они каждый день придумывают повод для праздника. Вот только вчера отец в очередной раз нашёл свою связку ключей и сразу захотел это отметить, – шепнул он мне, когда мы проходили мимо лестницы.
– Я всё слышу!
Госпожа фон Аренсбург, пританцовывая, прошла через гостиную к открытой двери на веранду. При этом она изящно обогнула стопку книг, лежавших на полу. Они с мужем работали в издательстве, и почти в каждой комнате дома лежали стопки книг всех жанров.
Но не только за это я полюбила дом фон Аренсбургов. Всё здесь, даже кошка, было ярким, весёлым и уютным. Поскольку дизайн интерьера был одним из хобби хозяев, в доме всегда появлялось что-то новое: находка с блошиного рынка, свежевыкрашенная или переставленная мебель, недавно оклеенная обоями стена, вышитая подушка. Их дом был совсем не похож на наш, где всё стояло, лежало и висело на одном месте годами, создавая скучнейшую атмосферу, не говоря уже о распятиях со страдающим Иисусом почти в каждой комнате. У фон Аренсбургов, напротив, даже заглядывать в холодильник было интересно: он был заполнен всякими вкусностями, из которых потом готовились самые разнообразные блюда. Независимо от времени суток родители Квинна никогда и вида не показывали, что их побеспокоили.