Постижение арабской литературы
Ранее я уже отметил, что изучал арабскую литературу в её наивысших образцах. В этот предмет я был влюблён, и изучение его доставляло мне наслаждение, особенно зачаровывало меня изложение риторики в книге «Мотавваль».
Усвоение поэтики по «Мотавваль» было из сладчайших моих уроков. На этих примерах я строил мою жизнь, и дух арабской литературы переполнял меня. Множество стихотворных образцов я выучил наизусть; то же самое было и при изучении стилистики. До сих пор я иногда бормочу для себя некоторые бейты, например, такой:
Или такое:
Процитированное выше – шедевр аллегории.
Вот ещё один шедевр уподобления, риторическое высказывание поэта:
Поразительно то, что такое красивое и точное сравнение нашёл незрячий поэт, который не мог видеть ни войны, ни её пыли и праха, ни её мечей.
Вот ещё из лучших образцов поэзии, нижеследующее произносит Абу Таммам:
Ни один поэт – даже Мутанабби – не поднялся до высот Абу Таммама, причём Мутанабби многое заимствовал у Абу Таммама.
Я целиком проработал «Книгу песен»[32]. В числе тех побуждений, которые толкали меня продолжать её изучение, было то наслаждение, которое я получал от стихов. Есть у меня и выписки из «Книги песен», и соображения, навеянные её стихами. Правда, чтением этой книги я преследовал и другую цель, о которой будет сказано в своём месте.
Я читал толстые научные журналы на арабском, где говорилось об истории и истории литературы, и журналы эти содержат мои пометки и соображения в конце каждого тома.
Стихи на арабском диалекте (абузие)
В 1342 г. (1963) в тюрьме Кезел-кале я встретился с группой заключённых-арабов из Хузестана. Детально о моих связях с этими братьями я расскажу в том месте, где пишу о моих арестах. Здесь же я ограничусь тем, что укажу на мой сильнейший интерес к прогрессу в разговорном арабском, что проявилось во время моего общения с этими арабскими заключёнными.
Все они были граждане Ирана и знали фарси, однако я, в силу моего особого интереса к арабскому языку, говорил с ними по-арабски. Среди них был мужчина, интересующийся литературой, он разбирался в поэзии и знал много стихов наизусть, и я запомнил и заучил много бейтов, которые от него услышал. Он любил стихи Сейеда ал-Хабуби, постоянно их цитировал. Звали этого человека Сейед Бакир Назари. Он часто повторял такой бейт:
Или ещё один бейт:
Братья-арабы в тюрьме читали также стихи той разновидности, которую они называли «абузие» (стихи на диалекте). Из этих стихов я запомнил, например, такие:
Среди этих заключённых был думающий молодой человек, очень сообразительный, к нему обращались по имени Але-Насер ал-Кааби. Я много с ним говорил по-арабски и, между прочим, обучил его кое-чему из арабской грамматики. Хотя он и был арабом, но формальных правил своего языка он не знал. Он также просил меня преподавать ему турецкий, а сам помогал мне с английским языком.
32
«Книга песен» – многотомная книга-антология арабской поэзии, её автор-составитель – Абу ал-Фарадж Исфахани (897–967).