Однажды он сказал нам: «Вы уже достигли уровня, дальше которого я ничему вас не могу научить». И порекомендовал продолжить занятия с его собственным учителем Моллой Аббасом, который, в семидесятилетнем возрасте, давал уроки рядом со святилищем имама Резы.
И мы стали посещать этого учителя. Одной из его особенностей была приверженность к имевшемуся у него экземпляру Корана, напечатанному в Индии. Он был убеждён, что это верная копия, несмотря на трудный для восприятия шрифт. Другой его чертой была привычка говорить приветствие как в начале встречи, так и в её конце, тогда как в Иране принята традиция говорить «салам» только в начале, а при прощании произносить иные формулы.
Наш преподаватель Корана, Молла Аббас, учился у Сейеда Мухаммада Араб Зафарани – арабского учёного, жившего в Мешхеде. Именно у него мы изучали учебник по орфоэпическому чтению на фарси, автором которого был сам Зафарани.
Духовное облачение
Обычно в Иране представители духовенства – будь то студенты, преподаватели или проповедники – традиционно носят на голове чалму. Чалма – символ особого сословия, глубоко изучающего религию, распространяющего её учение[16] и противостоящего противникам веры. И наоборот, сторонники светского строя[17], продвигающие крайние формы секуляризма при внешней поддержке, методично ведут кампанию по вытеснению чалмы из общественного пространства. Реза-шах издал приказ снять чалмы и заменить их шапками-пехлевийками. Его сын отказался от этой провальной идеи, но правительственный аппарат вынашивал планы по навязыванию духовного единообразия, подвергал чалму презрению и насмешкам.
В детстве я начал носить чалму, когда был ещё во втором классе. Причина такого раннего решения заключалась в том, что в те времена обычай требовал ходить с покрытой головой. Естественно, отец не согласился бы, чтобы мы надели шапки-пехлевийки, потому и не было иного выбора.
Чалму для нас изготовила мама. Тот тряпичный конец тюрбана, который обычно кладут на левое плечо, она сделала с правой стороны.
С детства мы сталкивались с насмешками над чалмой. Их было так много, что это стало восприниматься как нечто обыденное, и мы не вдумывались в их причину. Лишь когда я повзрослел, я восстановил всё это в памяти и изумился. Ни один носящий чалму – от мала до велика – не избежал подобных унижений.
Но вы-то зачем, Сейед?!
Высмеивание чалмы и духовенства в Иране стали повсеместным явлением, превратившись в своеобразную коллективную психологию, охватившую все слои общества. Даже я не избежал этого всеобщего настроя.
В нашем квартале появлялся человек в чалме по имени шейх Фаики. Он имел хорошее духовное образование и в разных собраниях читал повествования о мученической кончине шиитских имамов. Он носил большую чалму, имел жидкую бородку, разъезжал на резвом ослике и жил в доме на улице, соседней с нашей. Каждый день он на ослике проезжал мимо нашего дома, мелькал тут и там по соседству.
Однажды мы с друзьями играли в волейбол – игру, которой я увлекался больше других видов спорта. Во время игры я снимал мою чалму, оставаясь только в нижнем кафтане – габе, которая, кстати, тоже является обычной одеждой семинаристов и вообще духовенства. Во время игры мы заметили г-на Фаики, куда-то спешащего на ослике. Ребята сговорились все вместе его высмеять. Когда он приблизился, мы все – и я в том числе – начали выкрикивать: «Ашейх!.. Ашейх!..» Само по себе это выражение не является ругательным, это лишь стяжение из слов «Ага-шейх» – «Г-н шейх». Но когда его со смехом скандируют хором, оно превращается в издевательство.
Услышав нас, он остановил осла, потом с раздражением направил его на нас. Ребята разбежались, а я остался на месте. Шейх спешился и подошёл ко мне. Он знал и меня, и моего отца и знал, что я ношу чалму, потому он произнёс изумлённо и жалобно, мягко и по-доброму: «Но вы-то зачем, дорогой Сейед?!»
Война слухов
Эта атмосфера стала результатом продуманного плана властей, направленного на отчуждение духовенства от общества и жизни народа; для чего активно использовались клеветнические слухи.
Я до сих пор помню ходившие в народе рассказы о том, что группы духовенства якобы собирались по ночам в пригородах Мешхеда и устраивали посиделки, на которых якобы пили арак из самоваров, а вино – из чайников, предаваясь пьяному разгулу!
16
См. Коран, сура «Покаяние», аят 122 частично гласит: «Почему бы не отправить из сообщества каждого по отряду, чтобы приобрести познания в религии и по возвращении увещевать людей [оставшихся]?» –
17
Это те, кто хочет освободить общественные институты и учреждения от власти религии, для чего ставит своей целью отделить от веры государственные организации, а также учебные, воспитательные учреждения. Течение это ещё называют секуляризмом. –