Не всегда все идет гладко.
Тем временем солнце садилось, а живот стал урчать. В коттедже ужин мы готовим по очереди, но сегодня остаемся здесь на барбекю. Все инструменты и продукты уже были подготовлены.
Мне жаль персонал, которому пришлось выполнять все приготовления. Ну, думаю, что позже я угощу их высококлассным якинику…[13] В шесть часов вечера мы принялись за приготовление ужина.
Не без труда, но нам удалось развести огонь, и мы все выложили мясо и овощи на решетку гриля. Вскоре послышался шипящий звук и воздух наполнился душистым ароматом. Волей-неволей разжигается аппетит.
– Можно уже? Готово ведь? В общем, я начну… Очень вкусно! – Агацума так причмокивал языком, что все тоже тут же взяли палочки для еды и потянулись за приглянувшимися им кусочками. Я тоже нетерпеливо положил в свою тарелку ребрышки, которые сам пожарил, и жадно откусил кусочек. … Да, идеально! Все-таки еда, которую ешь на природе, исключительная.
Какое-то время я был настолько поглощен едой, что забыл о съемках, но вдруг услышал доносящийся издалека смех и понял, что все веселье проходит мимо меня. Так не пойдет, глупо просто есть молча. Я поставил тарелку, сделал глоток напитка и попытался уловить ход разговора. И тут я обратил внимание еще на одну вещь.
В руках у меня баночка чая улун. А у Ханаби и Кацуры, очевидно, алкогольные напитки. И тема их разговора, судя по всему, связана с алкоголем. Теперь понятно, почему у нас вдруг появилась такая разница в настроении.
Мне сейчас девятнадцать лет. День рождения в следующем месяце. Обидно. Не то чтобы я собираюсь напиваться до беспамятства, когда мне исполнится двадцать[14], но я смотрю, как они выпивают и весело болтают, и во мне просыпается зависть. Вскоре Кацура даже достал сигарету и начал курить. Marlboro с ментоловым вкусом ему настолько идет, что даже становится грустно. И он выглядел как взрослый мужчина.
Я поник головой, отвел взгляд от слегка опьяневшей компании и увидел за пределами круга Салли, рассматривающую свои ногти. Драгоценный несовершеннолетний товарищ. Я взял под мышку складной стул и подошел к ней.
– Можно сесть рядом? – спросил я ее.
Она медленно повернулась и с подозрением посмотрела на меня, но затем ее взгляд упал на чай улун в моей руке, и она сказала, смеясь:
– А, сенсей, ты же тоже еще несовершеннолетний? Ребенок!
– Кто это из нас ребенок, старшеклассница!
Посчитав, что разрешение получено, я разложил стул.
Хоть я и сел, Салли снова начала ковыряться в своих ногтях, и разговор не продолжился.
Пока есть такая возможность, я решил спросить ее о том, что меня давно интересовало.
– Салли, а почему ты решила участвовать в шоу?
Она продолжала смотреть на кончики своих пальцев.
– Нет мотивации?
– М-м-м… ну, это если коротко, – сказала она как есть.
Салли поставила локти на скрещенные ноги, подперла щеки руками и посмотрела на меня. Это довольно дурной тон, но выглядит все равно хорошо, и это раздражает. Кружевное платье, надетое поверх купальника, развевается.
– Меня больше интересует твой мотив появления в шоу. Ты же из тех, кто будет изо всех сил отказываться, получив предложение участвовать. Хорошо заплатили? Или ты всерьез рассчитываешь на шанс встретить звезду? Ты на удивление хищник.
– Не меняй тему. Я здесь для продвижения своих книг. Ни больше ни меньше. Поэтому, хоть я не собираюсь строить здесь свою любовь, я выполню роль, которая от меня требуется, и действую так, чтобы это показали в шоу. Но ты подобного поведения не показываешь, поэтому мне стало интересно.
Я понимал, что камера направлена на компанию, которая веселится. Но даже если наш разговор покажут, думаю, что ничего страшного.
Салли пристально посмотрела своими голубыми глазами в мои глаза. Но потом выпрямилась и заговорила так, будто обращалась к морю перед собой:
– На самом деле должна была участвовать Мари.
– Мари?
– Ты не знал? Мы продвигаем себя как моделей – метисок-близняшек. Мари – моя младшая сестра.
– А, да?.. Извини, я не знал.
– Хоть мы и близнецы, у нас разный характер. Мари как персонажу такое подходит. Просто она вдруг заболела и не смогла участвовать. Но агентство не могло упустить такую возможность. Они сказали мне: «Участвуй вместо нее. У вас же одинаковые лица, поэтому какая разница».
– Это жестоко.
– Конечно, у меня опустились руки. Ну если я на шоу не буду ничего делать, то ей потом достанется. И я это понимаю. Понимаю, но…
Последняя фраза прозвучала таким тонким голосом и так прерывисто, что трудно было поверить, что это дерзкий голос Салли.
13