Вот, например, это большая карта, размером с лист А4. Пожелтевшая от времени. Двухсторонняя. Свёрнутая надвое, с надписью Wenden! («Переверни!») Очень важная. Вся в печатях синих и красных, вся в записях разными чернилами и карандашом. Много людей её в руках держали. Много читали, да мало поняли.
Тут и родной дом, и казённый дом, и дальняя дорога. Многое такая карта расскажет. Но главное – что человек этот на войне попал в плен.
И цифры, что идут по краю, нужно смотреть в хрустальном шаре… если хватит сил. Потому что это номера пересыльных лагерей, через которые везли человека. И даже заговорённый хрусталь звенит от его криков, от глухих звуков ударов конвоиров по телу пленного, от довольного смеха врагов, которые его грабят до белья…
Простые чёрные цифры иногда рассказывают слишком много. Не каждый вынесет.
На одной стороне этой карты самый настоящий отпечаток пальца пленного, его домашний адрес и самые близкие люди, имена родителей. Звание, должность, когда и где в плен попал, откуда прибыл. А переверни – там тебе и про ранения карта расскажет, и про неделю в холодном карцере за попытку отстоять свою обувь, когда её отбирали, и про прививки. И про то, как погнали человека на принудительные работы. Тяжёлые работы… А вот и лазарет, госпиталь. И снова в рабочую команду, пока… пока не обрывает судьбу отпечатанная на машинке короткая надпись «Застрелен при побеге»… И чёрные буквы, оттиснутые клавишами, говорят об этом с каким-то немецким недоумением: мол, чего ему ещё надо было, если даже зарплату рейхсмарками платили? А русские буквы повыше, выписанные рукой человека и чернилами, молчат гордо и презрительно. В них тайная сила, которую врагу не понять никогда.
Вот светло-зелёная карта. Тоже про плен рассказывает. И цвет у неё, знаете, как цвет травы, какая была, когда человека в плен захватили. Лето было, тепло, июнь… А штамп красный с датой уже про август говорит: значит, сама карта только в конце августа легла в картотеку вместе с другими такими же картами. И только надпись Oflag1 перебивает запах ромашек нестерпимой вонью немытых человеческих тел в переполненном бараке пленных. И запахом гнилья от какой-то жидкой похлёбки.
О смерти нет отметок, значит, человек был куда-то дальше отправлен. Открыта его дорога, неясен путь. Один туман впереди: белая карта выпала, как чистый лист.
Вот тёмно-зелёная карта. Карта смерти. Почему? Вон на ней красная печать с датой смерти Verstorben2 и подпись самого узника, видите? А под ней подпись Scharfuhrer3. Это карта узника концлагеря. А вот два креста рядом с датой гибели. Это значит, убили человека, да ещё и дважды: когда в концлагерь привезли и под землю в железный мешок упрятали, а потом казнили и второй крест на карте поставили.
Вот светло-зелёная карта. Тоже про плен рассказывает. И цвет у неё, знаете, как цвет травы, какая была, когда человека в плен захватили. Лето было, тепло, июнь…
Тяжело читать такие карты: они не рассказывают, они кричат от боли и отчаяния. Требуют возмездия за преступления, совершённые над этим человеком. Они кричат так, что хочется зажать уши и зажмуриться. Но нет. Нельзя. Права такого не имею. Уж коли выпала такая карта, мой долг – сказать всё как есть. Ведь документы говорят голосами их владельцев. Представляете?
А вот другая карта, такая же. Но без печати о гибели. А что же дальше было, какова судьба человека? Вот пометка сверху: Au. Значит, переведён человек в концлагерь Аушвиц. А если Da – то в Дахау. А дальше – карта целиком чёрная. Это темнота, неизвестность, самая печальная карта. Тут гадай не гадай – кануло всё в реку Времени и утонуло. Значит, путь человека там и окончен, там его последнее место пребывания в этом мире. Можно ещё, конечно, в хрустальный шар посмотреть. Но и там темно, как в бездонном жерле печи лагерного крематория.
Вот ещё карта. Старая, потрескавшаяся. Жёлтая. Цвет болезни. И правда, человек на ней от болезни умер. Да не от одной, тяжело он болен был. Надорвался на непосильной работе на заводе, куда его враг пригнал, грозя оружием. А человек в последний свой час на койке в лазарете о родном доме думал. О любимой жене и дочке. И младшем брате, которым так гордился.
Ещё одна карта болезни – список болезненно-коричневого цвета. И правда, пациенты там – в основном дети, и все с кожными болезнями. Список русских детей в больнице, а больница эта не до́ма, а на вражеской территории. Это дети людей, которых насильно угнали в плен на работы. И вот в списке мама с маленькой дочкой – те самые, ради которых их муж и отец в плену решается на восстание и побег. Он не знает, живы ли они. Они уверены, что он погиб: его сослуживец видел, как в боевой расчёт друга попал снаряд. Война разделила их навсегда. И зелёная карта узника концлагеря, карта смерти, вдруг становится красной. Она горит! Пышет жаром искренней любви и кричит: «Всё ради них! Жизнь моя ради них!» И гаснет, осыпавшись чёрным пеплом… Редко, конечно, случается, когда выпадает такая комбинация карт. Но забыть невозможно. Каждый случай в капсуле памяти хранится.