Затем тридцать первого августа 1864 умер Лассаль. Завзятый бабник погиб в результате дуэли из-за женщины. Гервег сочинил три стихотворных эпитафии на кончину Лассаля. Хотя знай Гервег, чем занимался Лассаль за спиной своих соратников по партии, он бы, вероятно, еще хорошо подумал, прежде чем писать эпитафию. Лассаль в течение долгих лет состоял в тайных переговорах с Бисмарком, лютым врагом социалистов, обсуждая рабочий вопрос. Он был убежден, что рабочие подчинятся установленному порядку в управляемом монархом государстве всеобщего благоденствия, если Бисмарк, хотя бы отчасти, пойдет навстречу их социальным требованиям. Кроме того, Лассаль надеялся, что благодаря конспиративным связям с Железным канцлером ему удастся отстранить своих конкурентов от руководства рабочим движением. После смерти Лассаля его наследник Бернхард Бекер, встав во главе Общегерманского рабочего союза, начал открыто искать взаимопонимания с Бисмарком. В знак протеста против этого Гервег в 1865 году вышел из рядов союза. На смену его песне пришла «Рабочая Марсельеза» Якоба Аудорфа. Однако слова «лишь захочешь — в миг один остановишь ход машин» крепко засели в коллективной памяти немецкого рабочего движения и по-прежнему служат напоминанием о том, что совместными действиями можно добиться власти.
Гервег умер в 1875 году, до конца жизни пребывая в крайней бедности в Лихтентале, сегодняшнем районе города Баден-Баден. Эмма пережила его почти на тридцать лет и в возрасте восьмидесяти семи лет скончалась в Париже в 1904 году.
54. Наступать порознь, атаковать вместе
Гельмут фон Мольтке (1800–1891)
В утренние часы 3 июля 1866 года раздались первые выстрелы битвы при Кениггреце. Почти полмиллиона солдат противостояли друг другу. В то время это было самое масштабное сражение в мировой истории. Пруссия вступила в войну с Австрией. На карте стояло господство в расколотой на множество небольших государств Германии.
Около восьми часов утра прусская армия атаковала центр австрийских позиций, но, попав под сильный заградительный огонь австрийских пушек, до полудня несла серьезные потери. Наступление остановилось. С холма на краю поля битвы четверо мужчин верхом на лошадях наблюдали за развитием событий: прусский король Вильгельм I, премьер-министр Отто фон Бисмарк, военный министр Альбрехт фон Роон и командующий генерал Гельмут фон Мольтке. Они поджидали Вторую армию под командованием прусского кронпринца Фридриха Вильгельма, которая должна была ударить во фланг австрийцам с северо-востока.
Премьер-министр Пруссии Отто фон Бисмарк знал, что Пруссии удастся сохранить свою роль, только если окруженная потенциальными врагами Германия объединится под ее эгидой. Вооруженное столкновение с Австрией предоставляло возможность победить самого могущественного противника среди других германских государств и одновременно создать основу для последующего объединения. Война в Богемии, на полях под Кениггрецем, уже через несколько недель должна была решить эту задачу.
Поскольку сначала Мольтке не успел стянуть все отряды к району боевых действий, в первые часы ничего не предвещало победы прусской армии. Бисмарк и король Вильгельм даже опасались поражения. В какой-то момент Бисмарк обратился к Мольтке и спросил: «Что вы решили на случай отхода?» Мольтке дал знаменитый ответ: «Здесь отступления не будет. Здесь речь идет о судьбе Пруссии!»
Вообще казалось, что само сражение мало интересует Мольтке. Глядя на него в решающие часы, можно было подумать, что исход боя — в противоположность мнению находившихся рядом с ним господ — вовсе не висит на волоске. Когда Бисмарк протянул ему открытый портсигар, Мольтке совершенно невозмутимо принялся рассматривать сигары, чтобы выбрать лучшую.
Высокий, стройный, излучающий аскетизм Мольтке старался не привлекать к своей персоне лишнего внимания. О его неразговорчивости ходили легенды. Его называли «великим молчальником» и «семиязычным молчанием». Ибо Мольтке владел не только немецким, но и датским, французским, английским, итальянским, турецким и русским — а возможно, и еще несколькими — языками. Впрочем, это трудно проверить, когда человек не разговаривает. Будущий государственный президент Веймарской республики Гинденбург, который восемнадцатилетним юношей принимал участие в битве при Кениггреце, однажды даже держал пари, что Мольтке умудрится истратить на поздравление императора с днем рождения менее одиннадцати слов. Он выиграл, потому что Мольтке обошелся только семью. Он поднял бокал и произнес: «Meine Herren, dem Kaiser hurra, hurra, hurra!»[22]