Днем раньше Германия направила России ультиматум с предложением в течение двенадцати часов приостановить подготовку к войне. Россия оставила этот ультиматум без внимания. Первого августа в семнадцать часов император Вильгельм подписал указ о мобилизации, а в девятнадцать часов объявил России войну. На следующий день царь Николай II, которого его кузен Вильгельм имел обыкновение называть «Ники», вышел в Санкт-Петербурге на балкон Зимнего дворца и обратился к приветствовавшей войну толпе. Третьего августа Германия объявила войну Франции. Через день, когда немецкие войска, готовясь нанести удар по Франции, вошли в нейтральную Бельгию, в войну с Германией вступила и Великобритания. Четвертого августа Вильгельм в тронной речи обратился к председателям представленных в рейхстаге партий: «Вы, господа, читали то, что я сказал моему народу с балкона дворца. Я повторяю: отныне для меня не существует никаких партий, только немцы!»
Эта фраза превратилась в своего рода слоган. Позднее Вильгельм даже распространял почтовые открытки со своим портретом, на которых от руки приписывал эти слова. Ими Вильгельм подчеркивал относительность значения групп, борющихся между собой за политические интересы, и напоминал об общности, которая отныне должна объединить всех. Таким образом, Вильгельм как глава государства сумел подняться над партиями, над всем. Вильгельм связал воедино вопрос национального единства и намерение вести войну, что привело к поляризации позиций: тот, кто не поддерживал войну, выступал не только против нее, но и против «немецкого дела». Что подразумевалось под «немецким делом», Вильгельм оговорил заранее. Разумеется, события развивались бы своей чередой и без этих слов. Однако слоган стал точным выражением настроения тех дней. На заседании рейхстага четвертого августа 1914 года даже социал-демократы, которых часто называли «не имеющими отечества», проголосовали за военные кредиты — воздержались лишь два их представителя. Обычно ссорившиеся партии заключили «гражданский мир», по которому политические дискуссии не должны больше становиться достоянием гласности во время войны.
Последовала «основополагающая катастрофа двадцатого столетия»[27]. Первая мировая война унесла десять миллионов человеческих жизней и изменила политическую карту Европы. Когда в ноябре 1918 года война закончилась, Германская империя перестала существовать. Вильгельм эмигрировал в Голландию. Он сознательно шел на военный конфликт с Сербией. С возможностью войны с Россией и Францией он тоже смирился. А потом ему оставалось лишь наблюдать за развитием событий. Есть почтовые открытки, где кайзер изображен перед солдатскими могилами; внизу дана подпись: «Я этого не хотел».
58. Доверие — хорошо, а контроль — лучше
Владимир Ильич Ленин (1870–1924)
Современность мощно вторгалась в жизнь европейских государств. Лишь в России время будто бы застыло. Правда, отважные политики-реформаторы постоянно пытались совершить промышленный переворот. В первую очередь — министр финансов Сергей Юльевич Витте. Однако все они терпели неудачу, сталкиваясь с консерватизмом царя, его семьи, дворянства и небольшого слоя промышленников, которые ничего не делали для того, чтобы вывести страну из бедности. Феодальная система, из которой они извлекали свою выгоду, представлялась им единственно правильной и навеки незыблемой. Однако народ — в большинстве своем крестьяне — жил в нужде и был лишен всяких политических прав. Хотя крепостное право и было упразднено еще в 1861 году, однако крестьяне оставались экономически зависимыми от крупных землевладельцев. В начале XX века русское дворянство по-прежнему владело двумя третями земельной собственности.
Владимир Ильич Ульянов и его старший брат были, что называется, плохими сыновьями хороших родителей: если их отец, школьный инспектор, как верный подданный царя был за свои заслуги возведен в дворянское достоинство, то его сыновья, в первую очередь старший брат Владимира, Александр, пытались всячески добиться конца царского господства. В конечном счете Александр Ульянов был казнен за участие в покушении на своего тезку, царя Александра III. В ту пору Владимиру Ульянову, который лишь позднее взял себе псевдоним Ленин, было семнадцать лет, и смерть брата глубоко потрясла его. Кто знает, в какой мере она отразилась на его дальнейшей биографии.
27
Этот термин, часто используемый современными историками, заимствован у американского дипломата и историка Дж. Ф. Кеннана: «The great seminal catastrophe of this century».