В тот же самый день Йозеф Геббельс выступил в берлинском Дворце спорта перед тремя тысячами слушателей. Он хотел обрисовать «воспитанному в духе национал-социализма, обученному и дисциплинированному немецкому народу», который может вынести «всю правду», картину тяжелого положения. За его спиной красовался огромный транспарант со словами: «Тотальная война — кратчайшая война». Он вышел к трибуне в светло-коричневом мундире, с красной повязкой на рукаве и принял свою обычную ораторскую позу: хилая фигура выпрямлена, одна рука упирается в бок, другая — то сжатая в кулак, то с воздетым указательным пальцем — снова и снова жестом подчеркивает слова. Геббельс объяснил, что он «пригласил лучших представителей немецкого народа»: инвалидов войны, награжденных фронтовиков, рабочих, ученых, служащих, партийцев и «тысячу немецких женщин».
«Таким образом, вы, мои слушатели, — продолжал он, — в этот момент представляете нацию. И я хотел бы поставить вам десять вопросов, на которые вы вместе с немецким народом должны мне ответить перед всем миром, но особенно перед нашими врагами, которые тоже слышат нас по радио». Самым скандально известным из них стал четвертый вопрос. «Англичане утверждают, — произнес Геббельс, — что немецкий народ противится тотальным военным мерам правительства. Он-де хочет не тотальной войны, а капитуляции. И я спрашиваю вас, — выкрикнул он свой вопрос, — вы хотите тотальной войны?» И публика во все горло ответила: «Да!» Теперь Геббельс наседал: «Вы хотите ее? Даже если она будет вестись более тотально и радикально, чем мы сегодня вообще можем себе представить?» Из зала прогремело фанатичное одобрение. После следующих вопросов, всякий раз встречаемых ревом согласия, выступление Геббельса резюмировалось заверением в верности Адольфу Гитлеру: «Вождь приказал, и мы будем следовать за ним» — и достигло высшей точки в словах: «Вставай, народ, и начинайся, буря!»
Зал бушевал. Еще двадцать минут после окончания речи радио транслировало людям шумное ликование. Вслух Геббельс констатировал: «Я думаю, что Дворец спорта никогда еще, даже во время соревнований, не переживал таких сцен». Но уже вечером того же дня цинично записал: «Это время идиотизма. Если бы я сказал людям, прыгайте с четвертого этажа Колумбус-хауза[29], они бы сделали это!»
Неудачный исход акции «Белой розы» восемнадцатого февраля 1943 года привел к тому, что был потерян шанс пусть и немногих немцев своими силами остановить военные действия. Речь же Геббельса проложила путь, на который немцы в конце концов и вступили, путь безусловного скатывания к полной катастрофе, час которой был близок.
Надежда Геббельса на свою активную роль в ведении войны обернулась разочарованием. Он не получил ни новых полномочий, ни действительно решающего управления интенсивной мобилизацией населения, о которой говорил в своей речи. Тем не менее речь эта не осталась без последствий. Она глубоко запечатлелась как в памяти немцев, так и в памяти союзников. Война продолжалась еще более двух лет. Как «тотальная война», она шла рывками. Летом 1943 года был расширен диапазон воинской повинности. Теперь мальчики моложе восемнадцати лет из лагерей подготовки к военной службе отправлялись прямо в вооруженные силы. Сам Гитлер лишь в 1944 году, через пять дней после неудачного покушения на него в ходе путча старших офицеров вермахта двадцатого июля, в приказе Герману Герингу призвал «приспособить всю общественную жизнь к необходимости ведения тотальной войны во всех отношениях».
29
Здание на Потсдамерплац в Берлине, шедевр архитектора Э. Мендельсона (1929). Пострадало при штурме города и во время восстания рабочих в июне 1953 г. Окончательно разрушено в ходе строительства Берлинской стены.