Силин выбрался из модуля. Двигаться было непривычно тяжело, но он приспособился – сказалась натренированная мышечная память.
– Привет, Эстель, – сказал Силин, делая первый шаг.
Над каменистой, но довольно ровной поверхностью висела голубоватая дымка. Слабые завихрения возникали то тут, то там. Все это в сочетании с черными хребтинами гор вдали придавали месту вид таинственный и какой-то даже готический. Того и гляди полезут со сторон привидения или еще какая нечисть.
Эстель пряталась в дыму, как под вуалью – пока присматривалась.
Силин глубоко вздохнул и сделал еще несколько шагов.
Тут чип неожиданно ожил – сначала больно кольнуло, ударило в виски, потом резко взлетел пульс, закружилась голова, вихрем по венам пронесся огонь, стало горячо, горячо, очень горячо!
Силин с мимолетным испугом подумал, что он загорелся.
Ожгло сердце, и он почувствовал, как Эстель открывается ему, как выворачивается ее плоть, лезет наружу, вскрываются пласты, обнажается нутро.
Бежит по жилам, струится, торопится кровь планеты. Черные, красные, желтые, оранжевые потоки магмы рвутся вперед, несутся, текут.
Он шагнул в эту разверзшуюся перед ним бездну-речку.
Сердце его забилось вместе с Эстель. С ее венами, жилами, недрами. И тут их сердца ударили в унисон и слились в одно.
Сердце-самоцвет.
Роман Борисевич
От корней – к звездам
Новость о смерти отца в рейтинге самых жутких кошмаров этой недели высоко не поднялась, хотя, несомненно, выделялась среди них жуткой обыденностью. Все, что смогла Лиза – скорчить скорбное лицо перед экраном, даже горестные нотки в голосе не прижились. Адвокат забубнил о наследстве, хотя у старика остались лишь шмотки в егерской лачуге и неуплаченные налоги за десять лет. Лиза мысленно вернулась к тестированию «мозга» корабля – на этот раз сценарий включал утечку радиации из двигателя, повреждение обшивки и ссору между капитаном и главным вахтенным офицером. Пусть к Каллисто далек и труден, как для нервной системы, так и для процессоров.
Ночью в ее привычные сны о лесных чащах с покрытыми ягелем лощинами, кустами черники, водяники, и весело журчащими ручьями опять вторгся зверь. Он вышел из-за древних стволов, будучи лесом во плоти. Туловищем из гнилого дерева прорывал еловые ветви, как нос корабля режет волны. Там, куда ступали ноги лося – прямые, как юные сосенки, но с глубокими трещинами, словно кора старых деревьев, – прорастали грибы. Вытянутая голова склонялась под тяжестью ветвистых, как корни, рогов. В похожих на ламбины с илистым дном глазах зверя отражались мужчина в шкурах, стоящий под лысой кроной рябины, и девочка в пуховике с лисенком у ног. В испуганном круглом личике Лиза узнала свое.
Противный писк сообщил об аварии. AGI[2] справился с техническими проблемами, но в конфликте безоговорочно принял сторону капитана, после чего на того ополчились другие офицеры. Опять провал. Компьютер рационален до миллиардных долей числа π, поэтому в личных вопросах неавторитетен для экипажа, несмотря на инструкции. Психология пока не поддается имитированию. Все доступные поведенческие сценарии, что она загрузила в AGI, ни на микрон не приблизили ИИ к пониманию людей, не добавили ни тактичности, ни человеческой «искры». Лишь фальшивая эмпатия, как у психопатов.
В Петрозаводск она прилетела ночью и застала на улицах лишь сотни роботов-уборщиков, сгребающих осеннюю листву и мощными струями воды смывающих с асфальта слякоть. Открыв окно такси, Лиза подставила лицо под холодный воздух. С жужжанием насекомых над крышами скользили дроны-доставщики. Словно и не покидала столицу, но разогнавшийся в акватории залива ветер пригнал с противоположного берега запах хвои и сосновой коры, мха и прелой листвы. Запах дома.
Если ночью провинциальность города проявлялась в безлюдности, то при свете робкого осеннего солнца – в более замедленном, нежели в мегаполисе, темпе. Погружение в глушь усилилось, когда за окном поезда плотная застройка агломерации сменилась на дачные поселки, а те, в свою очередь, на отдельные фермы и хутора. Дальше лес, лес и снова лес.
Смена пейзажа за окном привела Лизу к привычным размышлениям о месте человека в экосистеме. Правильно ли отчуждение от природы? Техника, медицина, искусство – каждый продукт цивилизации все дальше отдалял людей духовно и физически от мест, где правят первобытные инстинкты, где лиса вцепляется в горло русака, как и ее предки миллион лет назад. В глухих лесах слабый разум человека охотнее отрицает рациональность и впускает ростки поверий и легенд. Болезни и смерти связываются с происками нечисти, а спасение от них кроится в оберегах и духах-защитниках.