– Времени мало.
– Тимур-ленг, не нуди.
Тимур-лайт замолчал. Знал, что если я его так называю, то это приказ. По пути к столбу со знаменитыми бронзовыми часами на Кольце я попытался упасть всего два раза. Судя по стрелкам на часах, слегка опаздывал, терпеть этого не могу. К тому же меня ждала университетская профессура, у которой со временем были плохие отношения – сколько я там проторчу, совершенно неясно. А к вечерней клиентке мне опаздывать нельзя, деньги обещаны крупные. Минуту я поколебался, спускаться в метро или доехать на такси. Взгляд невольно остановился на целующейся под бронзовыми часами парочке. Шикарная блондиночка в объятиях патлатого кавалера. Лица кавалера я не видел – тот стоял ко мне спиной. Но блондиночка вдруг выглянула из-за его плеча и негромко, но достаточно отчетливо сказала:
– Ты знаешь, что все вокруг неправильно.
– Это вы мне?
– Девяносто девять процентов надежности – это обман, – продолжала она, глядя мне прямо в глаза. Ее кавалер замер, бессмысленно распахнув объятия.
Тимур-лайт выглядел изумленным. Я был с ним солидарен.
– О чем вы?
– Один процент ошибки нужен, чтобы ты поверил в ложь, – сказала она. – Но путь к правде есть.
Я скривился и нырнул в подземный переход. Городских сумасшедших хватало. Хотя обычно выглядят они старше и неопрятнее.
Но что-то мне не давало покоя. Тимур-лайт поднял руки, растопырил пальцы и стал похож на хирурга, готовящегося к операции.
Перчатки, осенило меня, вязаные черные перчатки на руках у блондинки! На них рисунок кролика. Белого кролика на черной шерсти. Символ, ставший едва ли не архетипическим. Или память меня подводит и там обычная абстракция? Не бежать же обратно, расталкивая людей, чтобы проверить. Ладно, глупости. Наверняка почудилось, а девушка, например, отвечала на звонок, а не разговаривала со мной.
Хорошо хоть метро работает как часы. Видимо, Зиланту даже в голову не приходит, что поезда могут ходить не по графику. Странный он, почти идеальный, но это проклятое «почти» все портит.
Заявка в университете тоже не отличалась оригинальностью. Попробуйте сдать отчет по научным исследованиям так, чтобы не придрались проверяющие! А уж если проверяющие цифровые, то совсем труба. Необычен этот заказ был только тем, что ученые согласились заплатить.
Профессор Зиятуллин обрисовал проблему кратко и емко – сегодня отчет – завтра деньги по гранту, завтра отчет – кирдык гранту. Контролирующую нейросеть он обзывал «биде для Шурале[4]». Уточнил некоторые детали, используя удивительное богатство русской и татарской речи так, что Тимур-лайт в восхищении аплодировал. Нейросеть действительно чудила, утверждая, что творение команды Зиятуллина является подлым плагиатом, выдавая на-гора несуществующие ссылки на монографии и диссертации. Эти ИИ-шные фантомы не новость. Они в принципе обходились, надо лишь обжаловать решение по живой инстанции. Но эта живая инстанция одна, а научных коллективов много.
Несмотря на данных мне в помощь молодых ученых я убил массу времени, пока не докопался до очевидного. В отношении отчетов действовал дурацкий, никем не отмененный порядок получения отдельного решения по антиплагиату. И нейросетка честно этим занималась, но эти умники решили подстраховаться и проверить сами до отправки отчета на проверку.
Бедная нейросеть, находя в безбрежном информационном океане следы отчета, не имела возможность сослаться на очевидный для нее плагиат, и начинала выдумывать источники, чтобы сохранить свой цифровой рассудок.
– Заметь, Тимур-лайт, – говорил я цифровику, умываясь в уборной холодной водой. – Даже университетские нейросети лгут.
– Если она хотела сохранить свои мозги, то ее можно понять, – философски заметил цифровик. – Слушай, тебе обзвонилась Амина Сабировна. Кажется, мы опаздываем.
– Адрес она прислала?
– Я сообщил, где мы. И что ты перезвонишь.