— Слушай… Слушаешь?
— Нда.
— Я знаю, что вы обе переживаете за меня. Я ценю это, спасибо. Меня просто бросили. Бросили. И всего-то. Обычное дело… Мне восемнадцать, я — подросток и несчастная любовь — это нормально в этом возрасте. А ещё грустно, волнительно и очень лично, но… Не нужно меня оберегать и выдумывать всякую ерунду. А ещё насильно кормить и измываться над Бо. Перестаньте, хорошо? Я была в порядке до Него, и буду после. У меня всё нормально с головой. Я не собираюсь кончать с собой, понимаешь?
Крис, молча, недоверчиво смотрит, а Нура улыбнулась:
— И я попрошу тебя кое о чём… Вас с Мией. Поговори, пожалуйста, с ней об этом сама. Я не хочу… не могу о Нём говорить. Не будем больше, ладно? Умоляю. Я переживу. Хоть тут… хоть в этом, сейчас и здесь, поверь в меня.
3:45. Воскресенье.
— Только не спи…
— Доброе утро, Солнышко! — раздаётся хриплое в ответ. — Не сплю. Уже.
Итан набрал Рику.
Проснулся глубокой ночью в полумраке кабинета… растеряно взглянул на часы. Удивился, что уснул и так долго проспал. Но чувствовал он сейчас себя намного лучше.
Пошёл в кухню, нашёл в холодильнике заботливо оставленный Оливией кусок лазаньи. Подогрел, взял вилку, уселся за стол.
— Очнулся? — непринуждённо поинтересовался друг.
— Да, я хотел узнать у тебя… Ты должен знать… Как она?
— Она в ахере! — прямо и резко ответил Рик, и настала долгая тишина. Тишина во всём доме, во всём мире, в мыслях… и лишь гудение холодильника за спиной.
— Мы все. — добавил Рик, уже чуть менее пылко. — Оцени уровень нашего шока, Чувак… Скажи, это того стоило? Она того стоила?
— Кто? — сипло выдыхает Итан.
— Ну, та девка, из-за которой…
— Какая ещё дев… С чего ты взял? Я не изменял ей! Это Нура так решила?! Господи, она думает, что я…
— Ой, нет же, нет… успокойся! Дыши-дыши, а то ещё самоуничтожишься. Ничего такого она не решала… по-моему.
— А как ТЫ мог такое подумать?!
— А что ещё я должен был подумать?
— Блять, да что угодно! Я же… Я люблю её, я бы никогда так с ней не поступил.
— Правда? Ого… Ну, что сказать, все ошибаются.
— Что? Ты же… Чёрт! Ты же мой лучший друг.
— Волосатый гном по имени Джей — вот теперь, кто твой лучший друг.
— Ты что, серьёзно?
— Ревную? Есть чуточку. Ну не круто ли, а? Я скучаю…
— Мне не до шуток сейчас, Рик.
— Ну, как бы, и мне тоже. У меня репетиция через пару часов, где я должен буду примерить костюм, в котором буду выглядеть, как кусок обоев, так что… Давай-ка я просто быстренько скажу тебе кое-что, окей? Но это не то, что ты хочешь услышать.
— Давай, — устало потёр глаза Итан. — Лишь бы только нормальным языком.
Рик усмехнулся:
— Ты со мной знаком? Ла-адно, постараюсь. И так… я в замешательстве. Немыслимо, в каком сильном замешательстве. Вот представь, у меня есть ты… долгое время один лишь ты… и теперь есть она. Ты — мой друг и не нужно более слов. А она, всего-то, подруга Кристины, но она мне нравится.
Мы с тобой много распутства пережили вместе, отлично спелись с самого начала, ещё со школы… перепробовали всё это — лакомство жизни. Я знаю тебя. Видел. Ты был тем, кем выбрал быть. Мне это нравится даже сегодня, и я точно не тот человек, который осудит тебя. Я обожаю нас! Всегда обожал, чтобы ни было… чтобы ты не творил, мой друг.
Нура — она клёвая. Вы смотритесь. Эдакие… Белль[96] и твоё нутро Чудовища. Сказочное, невообразимое сочетание. Но это не сказка и это, похоже, сильнее тебя. Я удивлён и… если ты ТАК сильно помешан… Спроси меня, что делать тебе сейчас, я отвечу — езжай, проси прощения, за что бы там ни было. Выдумай что угодно, отбели себя… и наслаждайся, раз так этого хочешь… раз желаешь её. И продолжай мучить дальше, даже если не делаешь это специально.
Ну, а теперь другая сторона монетки — ОНА. Она… она понимающая и непредсказуемая… Она наивная, чистая, как доверчивый ребёнок, как ангел. Она стойкая и мудрая. И она не Кристалл. Она не бестия в цветах, как моя Крис… она и есть этот самый цветок. Совершенство.
Она самая настоящая награда. Я с ней знаком не так уж долго, но уже понял, что ты её не достоин. Никто из нас. О чём я ей и сказал, не обижайся. Я сказал правду. Если она хочет спокойствия, ей нужно держаться от тебя подальше. Это был мой совет, но не волнуйся, она всё равно не прислушалась.
— Что ты такое говоришь? — шепчет в шоке Итан. — Зачем ты это сделал?
— Ну, прости. Я предупреждал, что тебе не понравится.
— Прислушалась.
— Что?
— Она прислушалась. Она бросила меня. Заблокировала.
— О, как.
— Вот так.
— Не верю.
— Поверь.
— Итан, я был честен. Я всегда честен с людьми, которые этого заслуживают. Она лучше нас, ты это знаешь. Сделай так, как она просит.
— Не могу поверить… Не знаю даже, что тебе на это ответить.
— Ничего. Брось трубку, я пойму. Мы можем не разговаривать с пару недель, но я приеду и найду тебя. Возможно, к тому времени, мы подберём слова… те, что оправдают нас обоих.
Жаль, что одним нажатием какой-нибудь кнопки нельзя просто взять и отключить свои эмоции. Итан сейчас так хотел этого.
Не дослушал друга… (да и друг ли теперь, после этого)… отложил телефон в сторону и долго смотрел на тарелку с, так и не тронутым, куском лазаньи.
Рик не знал его настоящего, это было очевидно и досадно. Они действительно творили разное когда-то, проводили вместе время, но всё давным-давно поменялось… они сами поменялись, разъехались по разным городам, повзрослели и стали «лучше». «Лучше» — в этом Итан сейчас был уверен на сто процентов, но этот разговор его словно вновь опустошил.
Он пошёл в бассейн… не знал куда ещё. Поплавал немного, а потом встретил рассвет в саду, среди заснеженных деревьев и клумб. Стоял, курил и мёрз, накинув на голые плечи лишь пальто, но терпел.
А когда проснулась семья, нацепил улыбку, позавтракал вместе со всеми и уединился в гостиной, той самой… у того самого дивана, перед тем самым камином.
— Вот ты где спрятался, — отвлёк его от мыслей отец, — Давай, быстрее, по одной… Будешь? — подошёл и протянул одну из своих дорогущих кубинских сигар.
Итан не сразу взял… помедлил, прежде чем принять.
— Давай, давай… покури со мной, пока нас не спалили.
Ричард был весел. Уселся на пол рядом, раскурил свою, затем помог сыну. С неимоверным наслаждением втянул в себя запретный густой ароматный дым, словно вдохнул запах благовоний… и откинулся назад, вскинув голову вверх. Итан тоже, и закрыл глаза, ощутив трепет ностальгии… запах отца, его одежды, запах из детства — как букет вина: ноты ореха, почвы, копчений, кожи… древесины, сена и специй.
— Кла-асс. — почти простонал мужчина. — Лучше, чем выпивка.
— Правда?
— Нет.
Они улыбнулись.
— Ничего нет лучше горечи Dalmore[97] во рту.
Они немного помолчали, глядя на огонь.
— Ты передумал? — спросил Ричард осторожно. — Я о Нуре.
Итан тронул переносицу, часто заморгал, но кивнул:
— Пока… пока да. Не время сейчас, ты прав. Что насчёт бумаг?
— Завтра в офис приедет проверенный человек. Присоединишься?
— Нет. Не знаю.
— Это не обязательно. Не переживай.
— Хорошо. Спасибо.
Мужчина услышал это и притих. Застыл с сигарой в руке, вспомнив слова поганца Дивера.
Итан настолько был сломлен, что благодарил его. Благодарил. После всего, что случилось. После вранья, тайн, после всех этих лет недопонимания… как ни в чём не бывало и от сердца.
— Прости меня. — выдавил Ричард судорожно. — Я… я виноват. Знаешь, мы так боимся совершить большую ошибку, что совершаем мелкие, более трагичные.
Итан не смотрел на него. Смотрел перед собой… сидел и видел себя — того маленького девятилетнего мальчишку, играющего с конструктором у камина.
96
Белль (англ. Belle — юная, невинная красавица) — главная героиня диснеевского мультфильма «Красавица и Чудовище».
97
Виски Dalmore (Далмор) — уважаемый сорт скотча среди настоящих ценителей элитного алкоголя.