Явление седьмое
Из дворца выходит Пенфей, задумчивый, без оружия, за ним свита. Сначала он не замечает Диониса.
Пенфей
Со мной беда: бежал тот чужестранец,Которого я только что связал.
(Увидав Диониса, наскакивает на него.)
Ба! что я вижу?Как за стеною мог ты очутиться?Да говори ж, как вышел? что молчишь?
Дионис (слегка отстраняет его)
Останови свой гнев – иди спокойно!
Пенфей (не слушая)
Как ты ушел, как узы мог ты снять?
Дионис
Я говорил тебе: меня развяжут.
Пенфей
650 Развяжет кто? Еще что сочинишь?
Дионис
Тот, кто лозу дает нам с виноградом.
Пенфей
В твоих устах звучит хулой и благо.
Дионис
А сколько благ таких он вам принес!
Пенфей
Эй! запереть ворота городские.
Дионис
Зачем? стене ль остановить богов?
Пенфей (с усмешкой)
Мудрец, мудрец, а тут ума не стало.
Дионис
Мне верно служит мой природный ум…Я не уйду… а вот смотри-ка лучше:С горы к тебе-какой-то человек…
Последними словами Дионис обращает внимание царя на новое лицо, пастуха с Киферона.
Явление восьмое
Те же и вестник (приходит слева, с Киферона). Поверх короткого хитона на нем бурка, на голове шапка; волосы белые, гладкие, лоб в морщинах, грубые черты и толстый нос, борода с проседью. Он обращается к Пенфею.
660 Пенфей, владыка над землей фиванской!К тебе пришел я с Киферона: тамБлестящий снег не тает в белых хлопьях.
Пенфей
Пришел зачем? по делу по какому?
Вестник
Поведать про божественных менад:В безумном беге белыми ногамиОни мелькают, и чудес немало,Каких чудес я нагляделся, царь.Тебе и городу рассказ мой да поможет!Но прежде мне хотелось бы узнать,Могу я говорить свободно, или речь мне670 Посдерживать? Ты на решенья скор,Гневлив и самовластен, и мне страшно.
Пенфей
Все говори – в ответ не попадешь;И знай при том: чем больше про вакханокНаскажешь ужасов, тем я сильней казнюВот этого, внушившего им чары.
(Указывая на Диониса.)
Вестник
В тот час, как солнца первые лучиГреть начинают землю, полегонькуБыков на пастбище я в гору гнал, смотрю —680 Передо мной из женщин три дружины.В одной заметил Автоною я, в другойАгава-мать царила, в третьей Ино.Но спали женщины, раскинувшись свободно,Под спину веток ели подложивИли в листве дубовой утопая…И чинно как! а ты-то уверял,Что, опьяненные вином и звуком флейты,Они по зарослям глухим Киприду ловят…Но вот, средь стана спящего вскочив,690 Агава-мать их зычным криком будит!Она заслышала мычанье наших стад.И, легкий сон сгоняя с вежд, вскочилиВакханки на ноги – все чудо как скромны:Старухи, жены молодые и девицы…Сначала кудри распускают по плечам,А у кого небрида распустилась,Те подвязать спешат и пестрой ланиОпять покров змеею подпоясать.И змеи им при этом лижут щеки.Те взяли на руки волчонка, сосунка700 От лани и к грудям их приложилиНабухшим. Видно, матери детейНоворожденных бросили. ВенкамиИз плюща, из листвы дубовой или тисаЦветущего украсились потом.Вот тирс берет одна и ударяетИм о скалу. Оттуда чистый ключВоды струится. В землю тирс воткнулаДругая – бог вина источник дал,А кто хотел напиться белой влаги,Так стоило лишь землю поскоблить710 Концами пальцев – молоко лилося.С плюща на тирсах капал сладкий мед…Бранишь ты Вакха, царь, но, раз увидевВсе это, ты молился бы ему.Мы, пастухи коровьи и овечьи,Сошлись тогда, и все наперерывО чудесах невиданных судили…Бывалый человек нашелся тутИ мастер говорить – мы стали слушать,И вот что он сказал нам: «Пастухи,Священных высей жители, давайте720 Похитим с игрища Агаву, мать царя!Мы угодим владыке». Тут, конечно,Все согласились. В зелени кустовУстроили засаду, притаившисьСидим, – и вот в условный часПод взмахи тирсов игрище открылось,И в голос стали жены Вакха звать.Все ликовало с ними – горы, звери,От топота задвигалась земля.Случись, что около меня в своем раденьеАгава очутилась, чтоб схватить730 Ее, я выскочил – и тем открыл засаду.И – их! закричала – «Борзые, за мной,За мною, быстрые! менад мужчины ловят:Тирс в руки, борзые, и все, и все – за мной!»Бегом едва спаслись мы от вакханок;А то бы разорвали. Там стадаУ нас паслись, так с голыми рукамиНа них менады бросились. КоровуС набрякшим вымем и мычащую волочат.Другие нетелей рвут на куски. Там бок,740 Посмотришь, вырванный. Там пара ног переднихНа землю брошена, и свесилось с ветвейСосновых мясо, и сочится кровью.Быки – обидчики, что в ярости, бывало,Пускали в ход рога, повержены лежат:Их тысячи свалили рук девичьих.Ты б царским глазом не успел моргнуть,Так быстро кожу с мяса там сдирали.Но вот снялись вакханки: легче птицы750 Бегут на берега Асопа, в те поля,Что свой дают фиванцам тучный колос[20],В Эритры, в Гисии, за Киферонский склон, —Они несут повсюду разрушенье:Я видел, как они, детей украв,Их на плечах несли, не подвязавши,И на землю не падали малютки.…Ни меди, ни железа, – а на кудряхУ них огонь горел и их не жег.Потоком уносимые пытались760 Оружие поднять. И вот то диво, царь,Их дротик хоть бы раз вакханку ранил,Вакханка тирс поднимет, и бегутМужчины – сколько раненых осталось!
вернуться
20
Асоп – река на юге Беотии; Эрифры – город там же, недалеко от Платен; Гисии – поселение на склоне Киферона.