Одежды Елены, расплывшись в облака, окружают Фауста, поднимают его ввысь и уносятся вместе с ним.
Форкиада (поднимая лиру и мантию Эвфориона, направляется к авансцене, поднимает их кверху и говорит)
Себя с находкой мы поздравить можем,Хотя святой огонь исчез, положим, —Но надобно ль о мире горевать?Успел довольно гений нам оставить,Чтоб титулы поэтов дароватьИ в ремесле их зависть развивать.Талантов им не в силах я доставить,Но платье в долг могу им раздавать.
(Садится на авансцене на обломок колонны.)
Панталис
Спешите, девы! Чары нас покинули:Заклятье снято ведьмой фессалийскою[120],Исчез и шум сплетенных звуков тягостный,Смущавший нам и слух, и ум тем более.За мной в Аид! Спешите за царицеюНемедленно – и пусть же за спиной ееСлужанок верных хор повсюду следует!У трона Недоступной мы найдем ее.
Хор
Да, для цариц есть повсюду приют.Даже в Аиде, во мраке его,Сходятся с равными гордо ониИ с Персефоною дружбу ведут.Мы же во тьме безотраднойГрустных лугов асфоделей[121],Средь тополей длинных, тощих,Между бесплодных тоскующих ив, —Как мы проводим там время?Точно летучие мыши,Шепчем печально мы там.
Панталис
Кто имени ничем не приобрел себе,Кто даже не стремится к благородному, —Принадлежит стихиям тот. Исчезните ж!А я пойду к царице: не заслугой лишь,А также верностью мы можем славиться.
(Уходит.)
Хор
К свету дневному вернулись мы;Мы существами не будем —Это мы чуем и знаем;Но не вернемся в Аид никогда.Сделает духов из насВечно живая природа:В ней-то и будем отныне мы жить.
Форкиада, став Великаном на авансцене, сходит с котурнов, снимает маску и покрывало и является Мефистофелем, чтобы, в случае надобности, объяснить пьесу в эпилоге.
Занавес падает.
Действие четвертое
ВЫСОКИЙ ГОРНЫЙ ХРЕБЕТ.
Скалистая вершина. Туча подплывает к ней и спускается на верхнюю площадку горы.
Из тучи выходит Фауст.
Фауст
У ног моих зияет бездна горная;Всхожу я на вершину с думой светлоюИ тучу покидаю, что несла меняВ дни ясные над морем и над сушею.Не расплываясь, тихо отделяется,Меня оставив, облако, и медленно,Клубясь, оно к востоку вдаль уносится,И взор за ним стремится с восхищением.Плывет оно, волнуясь, изменяя вид,И в дивное виденье превращается;Да, это так: я различаю явственноНа пышном изголовье гор сияющихГигантский образ женщины божественной.Юнона ль это, Леда ли, Елена ли?Своим величьем взор она пленяет мой.Увы! Она вдали уж расплывается,Покоится бесформенной громадою,Подобно льдистых гор верхам сияющим,И отражает смысл великий прошлых дней!А вкруг меня тумана струйка светлая,Прохладою лаская, обвивается.Взвилась она наверх… остановилась тамПрозрачной тучкой. Это ль чудный образ тот,Великое, святое благо юности?Души моей сокровища проснулися,Любовь Авроры вновь восстала в памятиИ первый милый взгляд, не сразу понятый,Всего потом дороже в мире ставший мне.Как красота душевная, стремится вверх,В эфир небес, чудесное видение,Неся с собой часть лучшую души моей.
На гору ступает семимильный сапог. За ним следует другой.
Мефистофель сходит с сапог, а они отправляются далее.
Мефистофель
Вот так поход – рекомендую!Что за фантазия пришлаТебе забраться в глушь такую,Где на скале торчит скала?Иль непременно место выбрать надо,Когда-то прежде бывшее дном ада?
Фауст
Любитель глупых сказок ты: опятьТы начинаешь ими угощать!
Мефистофель (серьезно)
Когда Творец, нам отомстить желая —Я б мог сказать, за что, – низвергнул насС высот небес в ту бездну, где, пылая,Сверкал огонь и ввек бы не угас, —Ужасный жар нас мучил повсеместно;Притом же там уж слишком было тесно.Тогда все черти, напрягая грудь,Чтоб из темницы выйти, стали дуть.Наполнилась вся бездна серным газом —И стены ада лопнули, и разомПотрескалась земная вся кора:Здесь очутилась пропасть, там – гора.Переворотов было тут немало:Вершина дном, а дно вершиной стало —И люди так же точно все потомВ теориях поставили вверх дном.Так выбрались мы из темницы мрачнойНаверх, на воздух светлый и прозрачный.Все это было тайной для людейИ стало им открыто лишь поздней.