– Да, тоже фиксирую мощную помеху.
Гудение слышали на Камчатке, в Мурманске, на Алтае, на Кавказе – повсюду. Мощность помехи в разных регионах почти не отличалась, поэтому источник её невозможно было установить. Областное управление связи немедленно передало всю информацию в министерство; подключился КГБ. Днём и ночью связисты анализировали сигнал на лентах самописцев и экранах приборов; на поиски были отправлены даже машины с пеленгаторами5… Однако работа самодельного передатчика со второго этажа дома номер восемнадцать никак не могла быть ими замечена: на этой частоте всё тонуло в сплошном плотном гуле, переливающемся на графиках подозрительными гармониками.
Позже помеху на частоте 14.300 отнесут к природным феноменам и постепенно позабудут, но пока комитетчики и армия продолжали искать на земле и в небе источник, а в сигнале-гудении – признаки закодированных сообщений.
В понедельник дядя Володя уехал в Москву, и мамин голос снова сделался сухим, пугающим. Денис старался терпеть и покорно сносить любые упрёки, выполнять любые приказания, только бы не лишиться возможности сидеть вечером на чердаке.
Он поливал салат, стараясь не задеть водой ни одного листочка, таскал за сарай шершавые занозистые доски, выливал вёдра в канаву, ворошил сено (которое всё равно придётся потом отнести и выбросить за общий забор). После обеда, в самую жару, Денис отправился копать грядку.
За два года земля по левую сторону от калитки стала похожа на заросший пустырь. Смысла этого перекапывания Денис не понимал (ведь на другой такой грядке ничего не было посажено), но старательно вбивал ногой штык лопаты, налегал на ручку, выворачивая большие куски торфяной почвы, в любую погоду тяжёлой из-за близости грунтовых вод. Неделю назад он занимался этой же самой «грядкой»: резал траву большими ножницами (серп или косу мама не давала), резал у самой земли. С лопатой работалось тяжелее, зато появлялся шанс выловить медведку, и это было похоже на настоящую охоту! Так успокаивал себя Денис, тяжело дыша и вытирая пот со лба рукавом рубашки, снимать которую ему тоже запрещалось.
И всё же его жизнь в это лето явно переменилась. Синяки и ссадины получал он разве что во время игры в футбол; не так страшно стало спросить у мамы разрешения или даже выйти ненадолго за калитку, вовсе никакого разрешения не имея. Мама не обращала внимания на то, что раньше привело бы её в ярость. «Ну да, она занята Страусом, – думал Денис, сидя на ступеньках сарая и глядя на мозоли, которые успел натереть всего за один день. – Интересно, а Страус знает, какой она бывает?»
Денис мог и хотел забыть то, чем было его детство раньше, но он не мог этого простить. Однажды «решив» (как он это называл), то есть сформировав своё отношение к чему-то, он никогда ещё не менял его.
Непривычная для первой половины июня жара всё не спадала. На следующее утро зашёл Артём – похвастаться, что собирается с отцом на речку, – и как бы между делом спросил, чья это чёрная «Волга» теперь появляется около денискиного забора.
– Дяди Володи, – ответил Денис. За Артёмом водилась привычка всё про всех разведывать. К тому же новая, блестящая хромом «Волга» – машина не рядовая.
– Поня-я-ятно, – прищурился Артём, решив, что это действительно дядя, родственник Дениса, и прикидывая, что раз он ездит на такой машине, то с Денисом желательно дружить – так был устроен Артём.
Вечером Лука в эфире не появился. В прошлый раз юнга рассказал, что связь между ними устроена не по прямой, и волна отражается не то от облаков, не то ещё от чего-то, и не всегда погода подходит для связи. Но богатое воображение мальчика начало придумывать всякие вероятности: шторм, столкновение с айсбергом или даже нападение пиратов. Денис до девяти просидел за радиостанцией, слушая мягкий шум эфира, напоминавший сегодня морские волны (Денис никогда ещё не слышал моря вживую, но был убеждён, что это именно морские волны). Он водил по листу, вырванному из альбома, грубым строительным карандашом, выделяя из белизны бумаги силуэт корабля, плывущего будто в тумане, и его отражение в воде… Этот корабль, случись оценить его понимающему в рисовании человеку, был бы найден очень живописным. Ещё удивительнее было то, что изображён был действительно «Равенск», сухогруз с портом приписки «Владивосток», связь с которым пропала уже более месяца назад.
Глава 5. Гроза
Жара, как часто бывает в этих местах, закончилась большой грозой. К полудню следующего дня на горизонте появилась серая пелена. Разогретый воздух казался потяжелевшим; птицы в дачных садах притихли, зато со стороны карьеров доносились непрерывным потоком пронзительные крики чаек.