— Ты похож на рождественскую елку! — заметила Барбара. Во всяком случае, у меня было именно такое ощущение. Дэвид щелкнул зажимом на спине, и вот я готов к погружению. Наши сигналы немногочисленны — два рывка означали: «сматывай веревку, я плыву назад и не хочу в ней запутаться», повторные рывки были сигналом опасности: «я в беде, с силой тяни на себя, но, если почувствуешь сопротивление, жди и тихонько трави веревку — я, кажется, наткнулся на препятствие». Моя веревка длиной сто метров позволит зайти достаточно далеко, пожалуй, за один день большего и не пройти.
Я шагнул в воду. Холодным обручем сдавило колени. Стоя здесь, я почувствовал, что оставляю за спиной милый уютный мирок, который мне по некоторым соображениям очень дорог. Знакомые лица при свете факела казались сонмом небесных ангелов по сравнению с разливом черных вод подо мной, напоминавших воды легендарного Стикса[11].
— Будем надеяться, что здешнее чудовище тобой побрезгует, — несколько искусственно хохотнул Питер. Я стиснул челюсти на загубнике и подумал о теплом солнце снаружи.
При последнем погружении мы с Бастианом просто рвались вперед, стремясь обнаружить конец коридора. Теперь же я внимательно осматривал пещеру метр за метром. Она уходила вглубь и на расстоянии метров десяти от входа расширялась в просторный зал. Столб сантиметров двадцати в диаметре перегораживал проход. Левый коридор был высотой метров шесть, но казался менее интересным, чем правый, четырехметровый проход, где сталактиты спускались с потолка наподобие острых щучьих зубов. Я пощупал один из них: он был острым, как игла, и твердым, как гранит, не то что приветливо мягкие сталактиты на мелководье у входа. Я решил продвигаться медленно, ибо любое неосторожное движение могло повлечь серьезные ранения, или, чего доброго, в результате удара я мог потерять сознание.
У меня было ощущение человека, очутившегося нежданно-негаданно в каком-то странном доме, где властвуют призраки. Я плыл, оглядываясь по сторонам, и думал: «Здесь не бывал никто уже две тысячи лет, с тех пор как сюда хлынула вода». Сноп света от факела ярким пятном отпечатывался на стенах, а там, вдали, черным провалом зиял еще один коридор, уходивший в темноту. В самой середине зала монументальной колонной на перекошенном полу высился толстый сталагмит около метра в диаметре. Дно было очень неровным: мой глубиномер показывал то двенадцать метров у левой стены, то четыре метра — у стены справа. Я подвинулся к темнеющему в стене проходу. Он постепенно сужался, и, прежде чем продолжать плавание, нужно было сделать несколько снимков. Первая лампочка сработала на славу: вспышка на пару минут ослепила меня: и я сфотографировал колонну и основной проход. Вторая лопнула у меня в руках при попытке вставить ее в гнездо: руки от холода закоченели, осязание притупилось, и я сжал лампочку слишком сильно. Больше лампочек у меня не было. Дернув за веревку дважды, я почувствовал, как она натянулась, и поплыл назад. Свет факела сиял впереди теплым ободряющим огоньком. Всплыв на поверхность, я сунул фотоаппарат в протянутую руку и снова торопливо исчез в воде.
Теперь, когда у меня не было камеры, моя маневренность возросла вдвое, и все вообще было бы прекрасно, если бы не пронизывающий холод. Оглянувшись, я увидел, что позади меня видимость уменьшается, взметнувшиеся со дна осадки клубились в воде непроницаемыми мутными облаками. Я поспешил в основной зал, обогнул колонну и поплыл в проход. Непроглядная пелена окутала меня со всех сторон, а вода напоминала разбавленный чай. В свете факела плясали, кружась, частички пыли. Я решил сматывать удочки. Два рывка, и вот веревка напряглась силой надежных рук на другом конце.
Метр за метром оставался позади. Пелена грязи заиграла всеми цветами радуги, потом стало светлеть, и я всплыл на поверхность. Меня подхватили и вытащили на сушу. Стуча зубами от холода, я весь курился паром. Пещерные видения вдруг навалились на меня все разом. Я был просто не в состоянии отвечать на бесчисленные вопросы.
11
Стикс — в древнегреческой мифологии — одна из рек подземного царства, обиталище душ умерших, служит олицетворением мрака и ужаса.