— Ладно, сиди со своими стрельцами у печки, попивай винцо вместе с хозяйкой. Справлюсь и без тебя!
— Куда это ты собрался? Своевольничать не позволю. Коль прислали мне на помощь, так и помогай город защищать.
— А я это и собираюсь сделать! Только не за стенами. Надо Лисовского припугнуть, пока он силы не набрал.
— Не пущу!
— Только попробуй! — усмехнулся Пожарский, многозначительно положив левую руку на рукоять сабли, затем обернулся к лазутчикам: — А вы, ребята, за мной! Дорогу мне покажете!
Еще раз смерив воеводу презрительным взглядом, он пошел из горницы. Пушкин не осмелился его задержать, только тоненько выкрикнул вслед:
— Все государю-батюшке отпишу про твое ослушание и недоумие!
К селу Высокому вышли окольной дорогой к рассвету. Двигались тихо, чуть поскрипывая по только что выпавшему снежку. Вдруг уже на самой опушке Пожарский услышал странный звук. Он остановил лошадь. Сомнений не было — вскрикнул и тут же затих грудной ребенок. Он осторожно поехал на звук, увидел: что-то белое мелькнуло под елкой. Его опередил Ждан Болтин, метнувшийся туда.
— Дура! — внезапно закричал он. — Что ты с ребенком делаешь? Задушишь!
— Чтоб не кричал, вдруг ляхи услышат, — ответил неестественно спокойный женский голос.
Ждан вытащил за руку упирающуюся, с распущенными волосами молодую женщину в одной полотняной рубахе. Другой рукой она прижимала платок, в котором был задернут младенец. Придушенный матерью, он еле-еле хныкал.
Пожарский участливо спросил:
— Как ты здесь очутилась?
— От ляхов убегла. Они по селу всех баб ловят, ни одну не пропускают!
— Накиньте на нее что-нибудь и посадите в сани!
Лазутчики тем временем вышли к околице, помахали оттуда:
— Ушел Лисовский!
Деревня представляла собой страшное зрелище — от большой части домов остались лишь угли. У плетня окровавленные трупы мужиков, возле которых столпились воющие бабы.
Пожарский почувствовал, как в нем закипает ярость такой силы, что голову стиснуло будто каленым обручем. Опустив глаза, он глухо спросил:
— Давно они уехали?
— Как только светать начало.
— Почему же мы их не повстречали?
— А они не в Коломну, а к Тушину сразу подались. Бахвалились: деи, еще вернемся, людишек побольше наберем, тогда и Коломну возьмем.
— С обозом?
— Саней сто будет, всех наших мужиков с лошадьми занарядили, весь скот угнали…
— Значит, далеко не ушли. Догоним! — твердо сказал князь.
Вдруг у Пожарского мелькнула неожиданная мысль. Он спросил лазутчиков:
— А обогнать мы их не можем? Только чтобы незаметно?
— Ежели лесом напрямки пойдем, а там через горушку, то сможем. Только пеши придется идти, там верхом не проехать через бурелом.
Уговаривать никого не надо было. Все горели желанием побыстрее повстречать поляков.
…Отряд Лисовского, огибая невысокую, но длинную гору, растянулся почти на версту. Полковник оглянулся и самодовольно покрутил ус: «Добыча изрядная!» Впереди, где дорога снова уходила в лес, он увидел несколько всадников, скачущих навстречу.
«Не иначе царский гонец! — догадался Лисовский. В нем пробудился азарт охотника: — Попался, голубчик! Сейчас пощекочем тебе ребра!»
Всадники тоже увидели польский отряд, на мгновение замешкались, затем повернули своих коней назад.
— Гусары, за мной! — закричал Лисовский, ударив своего коня нагайкой по крупу. — Ату их, ату!
Отоспавшиеся всласть на крестьянских лавках гусары рванули за ним, а кое-кто резво начал обходить.
«Пусть разомнутся мальчики!» — добродушно ухмыльнулся Лисовский и только крикнул:
— Гонец мне нужен живым!
Вся кавалькада углубилась в лес, оставив обоз плестись хвоим ходом под охраной небольшого числа жолнеров, удобно расположившихся на санях и играющих в зернь.[52] Когда и обоз полностью въехал в лес, перед передней лошадью вдруг с треском завалилась огромная сосна, перегородив дорогу. Не успели жолнеры очухаться от неожиданности, как из-за деревьев выскочили ратники с рогатинами. Пришедшие в себя мужики помогали вязать жолнеров.
— А теперь поворачивайте назад, к дому! — скомандовал один из ратников.
— С этими че делать? — спросил один из мужиков, крутя в руках трофейный палаш.
— Оставьте здесь, на снегу, — сказал старший из ратников, но поглядел на лица мужиков и вспомнил виденное утром село. — Делайте что хотите! Только чтоб шума не было. А нам пора туда. — Он показал в глубь леса, откуда слышалась канонада.