— Ура-а! Ура-а! Ура-а! — неслось от выстроенных на огромном поле войск.
— Что такое? — спросил у гусарского ротмистра Назимов. — Парад, что ли, какой?
— Да вы что, неужто не знаете, у нас ведь командующий новый! — воскликнул тот возбуждённо. — Уже третий день во всех полках только об этом талдычат. Вот же, глядите, только что прибыл! — Он кивнул на катившуюся вдали открытую пролётку.
— Ничего себе! — воскликнул штабс-капитан. — Да откуда же нам знать, сударь, мы ведь почти неделю в дальнем дозоре! Кто хоть командующий?!
— Кто, кто… Кутузов! — воскликнул ротмистр. — Ну всё, теперь уж точно француза погоним вспять!
— Кутузов, Кутузов, — полетело по рядам кавалеристов позади Тимофея.
«Обалдеть! Похоже, я сейчас его самого увижу!» — пронеслось в мозгу у поручика.
— На обочину! Дорогу главнокомандующему! — проскакали с криками гвардейские кирасиры.
— Отряд, вправо принять! — рявкнул Назимов. — Нале-ево! Шеренги равняй!
Вот и повозка. Восседавший за солдатом-кучером седовласый, крупного телосложения мужчина, в зелёном кафтане и бело-красной бескозырной фуражке, вглядывался в стоявшие на обочине войска. Тимофею показалось, что именно его сейчас коснулся взор полководца.
— Его высокопревосходительству графу[47] Кутузову ура! — воскликнул Назимов.
— Ура! Ура! Ура-а-а! — ревели шеренги кавалеристов вслед пролётке.
Полуэскадрон проследовал на то место, где расположился полк. Драгуны рассёдлывали коней, а офицеры прошли для доклада к штабному шатру.
— Вы пока тут, рядом, постойте, — сказал взводным капитан Копорский. — А мы с Александром Маратовичем к барону.
Не прошло и десяти минут, как они вышли наружу.
— Ну что, господин капитан, похвалили? — поинтересовался у командира эскадрона Новицкий. — У нас ведь настоящий рейд по тылам неприятеля получился. Пригодились добытые сведения?
— Да как сказать. Они в общем-то уже никакой важности не имеют. Нет-нет, ну вы, конечно, молодцы, господа. Самое главное, что людей сберегли, все назад живыми вернулись. Вот это как раз и важно.
— Ну как так, сотни две вёрст по земле, занятой неприятелем прошли, два боя французам дали — и не важно! — сетовал, сидя рядом с Тимофеем у костра, Новицкий. — Зачем же вообще нас тогда посылали?!
— Успокойся, Александр, ну что ты, право слово, как будто молодой юнкер распетушился, — произнёс примирительно Гончаров. — Это война, обстановка постоянно меняется, привыкнуть бы уже пора. И всё же, всё не зря, дозор французских гусар мы разогнали, отряд фуражиров уничтожили. Селянам зерно их вернули, и они теперь с голоду не вымрут. Считай, целый партизанский отряд создали в тылу у неприятеля из крестьян. Вон сколько оружия им оставили. Будут теперь их щипать и выбивать в засадах. Если бы у нашего командования было бы хоть чуть-чуть больше хватки и распорядительности, давно бы этим занялись, ещё от самого Немана. Уже сейчас у французов земля бы под ногами горела и жрать бы нечего было. С такими-то растянутыми коммуникациями.
— А вы считаете, молодой человек, что наше командование не распорядительно? — послышалось за спиной.
Тимофей быстро обернулся. Перед ним стояли двое в длиннополых плащах и шляпах. Свет костра выхватил их лица и пышный плюмаж из перьев над головами.
«Кто это?! Генералы?! У одного лицо знакомо… Сиверс?! Что я ляпнул?!» — молнией пронеслось в голове.
— Никак нет, ваше превосходительство! — рявкнул он, называя наугад титул стоявшего перед ним незнакомца. — Я вовсе не это имел в виду! Ну, в смысле — не в общем, а применительно к этой ситуации.
«Что я мелю?! Какая дурь! — ругал он себя, замерев по стойке смирно. — Ведь только же Сашку успокаивал, и сам… Как они вообще так незаметно подошли?!»
— Я понимаю, что вы имели в виду, поручик, я правильно назвал ваш чин? — произнёс всё тот же незнакомец.
— Так точно, ваше превосходительство! — гаркнул Тимофей. — Поручик Гончаров, командир взвода Киевского драгунского полка!
— И всё же поясните нам, поручик Гончаров, что же нашим командованием упущено? И что, по-вашему, мы можем сейчас же изменить, дабы это послужило нашей победе?
«А-а, была не была, всё одно уже доболтался», — промелькнуло в голове.
47
После победы над турками при Слободзее именным Высочайшим указом от 29 октября (10 ноября) 1811 года главнокомандующий Дунайской армией генерал от инфантерии Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов был возведён с нисходящим его потомством в графское Российской империи достоинство.
За десять дней до назначения главнокомандующим всеми армиями и ополчением именным Высочайшим указом от 29 июля (10 августа) 1812 года граф Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов был возведён с нисходящим его потомством в княжеское Российской империи достоинство с титулом светлости.