— Не раздумал со мной к Неману уходить? — поинтересовался после праздника Благовещения Копорский.
— Никак нет, Пётр Сергеевич. Поскорее бы.
— «Поскорее», — хмыкнул капитан. — Такие дела, господин поручик, быстро не делаются. Ещё ведь и мир с турками пока не подписан. Сам ведь знаешь, это ещё те хитрованы, прознают, что у нас в Валахии войск кот наплакал, и от всех договорённостей одним разом откажутся. Вот и держит дивизии Кутузов у Дуная, а казаки ещё и на правый берег заезжают. Показывают, что мы к войне готовы. О том, что целые подразделения будут до полного мира с юга уходить, сейчас и речи нет, а вот «выщипывать» из них потихоньку будут. Из нашего и Переяславского драгунского полков формируют сводный эскадрон, который и пойдёт, как только дороги немного просохнут, в западные губернии на усиление тамошних войск. Командиром в нём назначают меня, заместителями Назимова и штабс-капитана из Переяславского. Я про тебя уже сказал кому надо. О том, что ты желание на перевод имеешь и что офицер надёжный. Осталось только дождаться приказа готовиться к маршу. Так что не тужи, Тимоха, всё что-то новое впереди. А то второй месяц, я гляжу, ходишь хмурый.
За крепкой стеной казарм господарской гвардии громыхнул гром, небо над Яссами прохудилось и пролилось дождём.
— Вот ливень так ливень! — Марков зашёл в комнатушку друга, отряхиваясь. — Знал бы, что так будет, плащ бы надел. А у тебя тут натоплено. Повешу мундир сушиться?
— Вешай, — оторвавшись от книги, разрешил Тимофей. — Степаныч огонь разводил. Рагу, мясо с овощами тушил. Будешь? А то вон чугунок на кирпиче в самом углу.
— Мясо с овощами? — принюхавшись, произнёс Димка. — Конечно буду! А то я за картами ужин пропустил.
— Марков, Марков, ты неисправим, — проговорил осуждающе Тимофей. — Опять ведь в долги влезешь, всю треть жалованья, что получил, проходимцам отдашь. Оно тебе надо?
— Да ладно, всего-то три рубля проиграл, — отмахнулся тот. — Невелика потеря. Скучно, а так хоть какое-то развлечение, опять же и общество. Не сидеть же, как ты, за свечами с книгой. Вот уж где тоска.
— Ошибаешься. С книгами мне не скучно. Они мне любое общество заменят. Вон ухват возьми. Сможешь сам, без Клушина на стол чугунок поставить?
— Смогу, — заверил Димка, беря кухонный инструмент в руки. — А хлеб есть?
— В мешке, на гвозде, за печкой возьми, — подсказал Тимофей. — От мышей убрали.
— Эх, знал бы, что такая вкуснятина будет, прихватил бы чего-нить эдакого, — зачерпывая ложкой прямо из горшка, рассуждал Марков.
— Обойдёшься, — буркнул Тимофей. — Вчера прихватывал.
— Так это было вчера, — вздохнув, сказал друг. — А то сегодня. Скучно. Хоть бы просохло скорей, может, за Дунай бы сходили?
— Это вряд ли. Не сегодня-завтра с турками замиримся, так что про Дунай можно забыть. Слушай, спросить тебя хотел, так, без передачи, между нами, если бы тебе перевестись в западные армии предложили, согласился бы?
— Нет, Тимох. Знаю, о чём речь. Я больше переводиться никуда не хочу. Хватило мне одного раза, в этом полку останусь. Чай до поручика дослужил, ещё немного — и о чине штабс-капитана можно задуматься. Сейчас ведь реформа всей кавалерии назревает, уже и новый кавалерийский устав[9] готовят, павловский-то устарел. Поговаривают, что сначала полки на пять строевых эскадронов переведут, а потом и на все семь. Это, значит, сколько офицеров потребуется? Соображаешь? А уж мы-то, небось, не из худших, чай и Кавказскую кампанию прошли, и на Дунае турок били. Даже награды имеем. — Он погладил на груди Базарджикский крест. — В общем, не пойду я из Стародубовского никуда, Тимох, да и тебе не советую. Его вот-вот к Волыни в Третью Обсервационную армию против австрийцев отправят. А там знаешь кто только что командиром корпуса назначен? Генерал-лейтенант Марков Евгений Иванович. Фамилия говорит о чём-нибудь?
— Говорит. Уж больно знакомая.
— Вот-вот, — хмыкнул Димка. — Ты бы за меня, брат, держался, глядишь, и карьера пошла бы быстрее.
— Спасибо, я уж сам как-нибудь, — проворчал Гончаров.
— Ну сам так сам, — пожав плечами, заметил Марков. — А всё-таки не хватает кувшинчика красного. Может, сходить? Тут недалеко.
— Смотри сам, я пас, — зажигая вторую свечу, произнёс Тимофей.
9
«Предварительное постановление о строевой кавалерийской службе» было принято к руководству в 1812 году.