— Иван, ты меня перед командиром и обществом-то не притаптывай, не цепляй! — воскликнул чинивший потёртое седло Очепов. — Я как-никак самим государем Аннинской медалию за храбрость награждён. Почёт и уважение в полку имею, а ты всё про какие-то старые грехи толкуешь.
— Да тебя, Рыжий, хоть всего медалиями завесь, ты всё одно так повесой и останешься! — насмешливо воскликнул штопавший недоуздок Блохин. — Если бы не твоя Анна, Фролка, Салов бы точно тебя за рождественские выкрутасы выпорол.
— Марк Осипович, выручай! — прокричал Очепов. — Тут унтер-офицеры в сговор вступили, лучшего твоего командира пятёрки перед их благородием изводят! Как бы и всё отделение не обидели ненароком.
— Цыц, уймись, скоморох! — Осматривавший конское копыто Смирнов отряхнул руки от налипшей соломы и подошёл ближе. — Двух нужно перековать, господин поручик. Вроде зимой всех коней по приходе к кузнецу отводили, поправили, что не так было, а вот же у хмельковского на левой задней ухналь[10] шатается, а у коношинского вообще трещина на копыте. Небольшая, конечно, пока что, но есть.
— Выправить можно? — обеспокоился Тимофей. — Или лучше просить ремонтом заменить?
— А кого в замену, в ремонт нам дадут? — вставил своё Чанов. — Ту лошадь, которая с казаками только что с перегона пришла? Да она ведь и под седлом толком ещё не ходила, а всё время в степи табунилась. Коношин на ней точно до Немана не доедет.
— Ну, значит, нужно хорошо, правильно подрезать копытный рог, — подвёл итог поручик. — И перековать грамотно. Не пожалейте полтинник, а то и рубль, Тихон тогда уж точно расстарается. Вообще новую подкову откуёт и по нужному размеру. Могу и я свой полтинник вложить.
— Не-ет, ваше благородие, не надо! — воскликнул Блохин. — У Прошки своё серебро есть, и артельная касса полная, только ведь треть жалованья выдали.
— Ну, смотрите, — произнёс, нахмурившись, командир. — С этим делом затягивать нельзя, если трещина глубокая, всё одно придётся коня менять. Так лучше сейчас подсуетиться.
— Прохор! — крикнул чинившего сбрую драгуна Смирнов. — Бегом за серебром! Неси рубь, а там видно будет, сколько отдавать. Сейчас же поедем, Тимофей Иванович, как что получится, я вам сразу доложу.
Вроде и унялась душевная боль у Тимофея, а всё-таки полностью не отпускала, всё тянуло его к тому дому в глубине переулка, от которого он с такой горечью уходил в феврале.
«Может, всё-таки пойти попрощаться? Просто поговорить, увидеть её, — терзали голову сомнения. — Нет, всё, ну зачем ей какой-то бывший ухажёр, ставший чужим? Только сердце будоражить. У неё теперь всё хорошо, ей весело. Больно ей надо видеть мою унылую морду! Всё, всё отрезано!»
— Проходи смелей, Тимофей! — пригласил заглянувшего в комнату поручика Копорский. — А мы тут с Владимиром Григорьевичем размышляем, как бы нам удобнее до Волковыска добраться. По выданному из штаба предписанию именно туда нам и велено идти. Он вот предлагает через Киев на Мозырь двигаться и там через Припять переправиться. А я говорю, зачем такой крюк делать, когда можно сразу через Могилёв-Подольский и Луцк к Кобрину выйти, а там и до Волковыска рукой подать. Мы, проходя у австрийской границы, чуть ли не три сотни вёрст пути срежем.
— Так ведь дорога там дурная, — произнёс с сомнением в голосе штабс-капитан. — Мне наш полковой квартирмейстер как раз-то и посоветовал через Киев идти. Говорит, хоть и дольше, зато вернее.
— А наш квартирмейстер из Стародубовского полка, напротив, по сокращённому пути советует, — с нотками раздражения сказал Пётр Сергеевич. — Между прочим, он сам когда-то по этим местам проходил, когда в прапорщиках с полком на французов хаживал, ещё в том, Рейнском походе при императоре Павле. Край хоть и лесистый, изобилующий реками, да зато, с его слов, весьма обжитой, есть где и на постой встать и где по мосту или бродом водную преграду пройти.
— Ну не зна-аю, — покачав головой, засомневался Мозырев. — С середины апреля на марш ведь встаём, на просёлках в это время самая грязь будет, я уж понимаю по главному, по Киевскому тракту идти.
— До Днестра бессарабской степью уже и в апреле сухо, — парировал Копорский. — А там на Проскуров и Луцк уже хороший шлях будет. Самое главное то, что нам с собой обоз из повозок не тащить. Верховыми и вьючными за три недели, Бог даст, весь путь пройдём. Сколько от Тифлиса до Дуная мы пару лет назад добирались? — Он перевёл взгляд на Тимофея.