— Это да, начальство — оно любит перебдеть, — согласился с Гончаровым подпоручик. — Вот у нас тоже так, неприятель, говорят, аж на пару дней от армии отстал, так нет ведь, целую роту на заставу ставят, и аж две рядом, в резерве находятся. Ещё и пушку сюда подкатили, и рогатками огородились. О-о, слышите, вроде из города скачут! — Он повернулся на долетевший звук топота копыт. — Небось, ваши казаки спешат.
— Стой! Кто такие?! Пароль! — послышалась команда часового. — Стой, говорю! Стой, стрелять буду!
— Не стреляй! Мин башкорт! Дозор ехать! — прозвучало в ответ. — «Москва» слово говорить! «Москва»!
— «Калуга», балбес ты нерусский! — рявкнул часовой. — Вашбродь, тут это, тут вам бы подойти!
— Иду! — Подпоручик с Тимофеем поспешили на шум. — Кто такие?!
— Бер[22] башкорт полк! Сотня зауряд-есаул Хурурдинов Мурат! — долетело от передовой группы всадников. — Мин старший, старший нада!
— Поручик Гончаров! — разглядывая в отсветах караульных костров подъехавших, отозвался Тимофей. — Как я понял, вы из первого Башкирского полка? Оренбургское казачье войско?
— Эйе, хөрмәтле әфәндем[23]. Башкорт полкы. Дозор, дозор ехай надо! — Он махнул рукой в темноту. — Зауряд-есаул Хурурдинов Мурат. — Он ударил себе в грудь кулаком.
— Ох, не соскучитесь вы, — усмехнувшись, заметил подпоручик. — По-русски-то он, как я гляжу, не очень.
— Ничего, договоримся, — проронил Тимофей. — Я немного по-ихнему тоже понимаю, да и сам он вон как чётко о своём чине доложился. Заметили? Война эта долгая будет, небось, успеет ещё выучить язык. Поехали, Мурат! Алга! Алга![24] — Он махнул рукой и зашагал к своему коню. — Ике — два десятка вперёд посылай. Ике, ике. — Гончаров показал на пальцах и потом махнул вдаль. — Два десятка — алга. А все остальные, — он показал рукой на отряд за есаулом, — с нами идут, минен арттан — за мной, за мной едут.
— Якши![25] — закивал старший башкирского отряда и затараторил, разъясняя своим.
— Ну якши, значит якши, — пробормотал удовлетворённо Тимофей и вскочил в седло. — Взвод, аллюр шагом! За мной!
Мимо драгун, объезжая колонну, проскакали по обочине дороги два десятка всадников.
— Вот так казаки! — донеслось от Чанова. — Вот так подсубботили нам с дозором!
Двенадцать вёрст до местечка Вселюб ехали меньше трёх часов. Из темени вынырнули два башкирских всадника и, подскакав к своему старшему, затараторили, перебивая друг друга. Тот рявкнул, и они оба, поклонившись, замолчали. Далее докладывал один.
— Аза-ат! — крикнул Хурурдинов, и из следовавших позади десятков выехал всадник.
— Здравий, господин. — Подъехавший уважительно поклонился поручику и на довольно сносном русском начал переводить. — Мой старшина говорить, наш люди большой аул впереди проверить. Люди с оружий там совсем нет. Никакой мирный житель не видеть, только один старый бабай найти. Его спросить, он сказать, что чужой воин в аул не заходить. Только казак вчера день проезжать.
— Всё понятно, спасибо, Азат, — поблагодарил толмача Тимофей. — Откуда так по-нашему хорошо говорить научился?
— О-о, якши, якши, много с урус говорить, — расплылся тот в широкой улыбке. — Много коней на базар водить, продавать. Язык не знать, купец обмануть. Язык учить, хорошо конь продать.
— Афарин[26], Азат, — произнёс всплывшее в сознании слово поручик. Чем-то знакомым повеяло на него от этого всадника. Ну да, всё-таки ведь девятнадцать лет довелось прожить в Башкирии, пусть и совсем в другом времени.
— Мурат, алга! — Гончаров махнул рукой зауряд-есаулу. — Переведи, Азат, — полчаса передышка в селе, потом едем дальше.
Выезжали из местечка, когда с восточной стороны уже начало сереть небо.
— Пара часов, вашбродь, и уже совсем светло будет, — пристроившись рядом с командиром, произнёс Чанов. — Сейчас только краешек солнца покажется — и сразу развиднеется. Далеко ли велели заезжать?
— Нет, Вань, вёрст на десять за село, и достаточно, — покачав головой, ответил Тимофей. — Как раз посветлу быстрее обратно поскачем и своих догоним. Они всё равно ведь рано утром из Новогрудок не выйдут. Пока соберутся да пока вытянутся на марш, а тут и мы.
— Ну, так-то да, правильно, догоним, — согласился тот. — Кони не устали, можно и на рыся́х хорошо пойти. Напоить бы их только ещё. Встретим какую речку, скомандуете про водопой?