— Ваше благородие, а с увечными что? — спросил стоявший у кучки раненых Ковригин.
— А что ты тут сделаешь? — проговорил, нахмурившись, Гончаров. — Обиходить их времени нет. Да тут доктора нужны, попробуй ты сам стрелу вытащить! Оставьте им чистую перевязь. Я думаю, французская кавалерия не заставит себя долго ждать и совсем скоро будет здесь. Да и из этого отряда, который мы разгромили, часть по округе рассеялась. Небось, вернутся. Всё! Уходим!
Гоня с собой два десятка коней с пленными и ещё табунок без всадников из отбитых, дозорный отряд порысил на юг. Часа через три показалась знакомая застава. Все рогатки у дороги были раскиданы, пехотного прикрытия на ней уже не было, стояла только спешенная сотня казаков.
— Часа два, как колонна ушла, — пояснил есаул. — Скачите шибче, авось скоро догоните, сами знаете, как она тянется.
Действительно, вёрст через семь нагнали арьергард, и Гончаров смог доложиться полковнику Эммануэлю о бое и полученных в ходе допроса сведениях.
— Лейтенанта со мной! — распорядился командир бригады. — Поедем с ним на доклад к командующему. Всех остальных пленных под конвой в колонну, их уже там сотни две казаки согнали. Ну а вам, господин поручик, благодарность. Важные сведения принесли.
— Рад стараться, господин полковник, — рявкнул, приложив ладонь к каске, Тимофей. — И у нас там башкирская сотня славно воевала, — произнёс он, понизив голос. — Большую часть конных егерей они стрелами и копьями побили, господин полковник. Четверых в бою потеряли и семеро ранеными. Не дрогнули, отважно бились.
— Молодцы, хорошо, доложусь Петру Ивановичу[27]. Кто старший у них, из какого полка?
— Первый Башкирский, господин полковник, — ответил Гончаров. — Зауряд-есаул Хурурдинов Мурат, его сотня.
— Ну что, батыры, начальство вас хвалит, — обрадовал, подъехав к старшим сотни, Тимофей. — Может, с нами поедете?
— Юк[28]. — Сотник покачал головой и, махнув рукой на лесную дорогу, произнёс несколько фраз.
— Старшина говорить, нужно хоронить воин, пока не зашёл солнце, — перевёл Азат. — Читать молитва. Мы сами. Драгун не надо ехать. А вам спасибо, господин. Быть хороший бой. Взять хороший конь и трофей. С вами хорошо воевать, удача любит господин.
— Ну, может, когда-нибудь и ещё сообща, вместе повоюем. Азат, а ты откуда сам родом? — крикнул уже в спину отъезжавшему.
— Канакай! — ответил тот, обернувшись. — Стерлитамак уезд.
— Ё-моё, Аза-ат!! — протянул опешивший поручик. — Азат, земляк! Не узнаёшь меня? Гора Тротау! Шихан! Ты меня девять лет назад до парома через Агидель[29] подвозил. Коней гнал на ярмарку. Это же я, Азат! Посмотри!
Башкир развернул коня и, подъехав впритык к русскому офицеру, пристально вгляделся в его лицо.
— Димэ-э?? — неуверенно произнёс он. — Димэ-э! Я узнать! Узнать тебя! Димэ-э-э!
Глава 4. Бой у местечка Мир, или Казачий вентерь
— Вот дела, считай, земляка встретили, ваше благородие, — удивлялся ехавший рядом Чанов. — Это что же получается, его аул вот прямо рядом с вами был?
— Ну, конечно, не прямо рядом, — ответил, усмехнувшись, Тимофей. — Но вот уезд — да, уезд один — Стерлитамакский.
— А моё село — оно тоже недалече, кстати, — вставил Блохин. — У нас только волости с их благородием разные. У меня Макаровская, а у господина поручика Верхоторская. Правда ведь, Тимофей Иванович?
— Правда, Лёнька, правда. Вот ведь как бывает. А я смотрю на этого Азата, слушаю, и как будто чем-то знакомым от него веет. Ну, думаю, показалось. Да не-ет, десять лет назад ведь могли только видеться. Ну, точно мерещится! А потом что-то в голове щёлкнуло, когда он отъезжал, ну я и спросил, откуда он родом. А тот: «Канакай, Стерлитамакский уезд». Тут уж всё в голове и сложилось.
— А чего же он Димэем вас кликал, ваше благородие? — поинтересовался Чанов. — «Я узнать, я узнать, — кричит, — Димэ-э-э».
— Да я откуда знаю? Ну, может, он имя моё так понимает.
— Да, конечно, Ванька, ты чего?! Он же нерусский! — воскликнул насмешливо Блохин. — Для него Тима — это всё равно что Дима, а Тимофей, стало быть, Димээй.
— Ну да, так и есть, — рассмеялся Чанов. — Как вы их ещё понимаете, вашбродь? Я смотрю, даже ихние слова знаете.