— Конный егерь, похоже, — предположил проверявший содержимое мешка Балабанов. — Да и хрен с ним, с этим французом. Егорка, бери-ка ты два ведёрка и беги к колодцу. А то сейчас там такая толкучка у него будет. Иваныч, а мы готовить сегодня будем вообще или только лишь одни басни слушать про то, как французы одеты?
Разослав по всем направлениям казачьи разъезды и собирая воедино поступавшие о противнике сведения, генерал от инфантерии Барклай-де-Толли после отъезда императора принял общее командование войсками. Он не хотел рисковать армией и избегал генерального сражения с превосходившим числом противником.
Князь Багратион, состоявший с ним в одном чине[39], добровольно подчинился ему, но имея старшинство в производстве, был крайне недоволен тем, как тот ведёт войну. Багратион призывал ударить по французам всеми объединёнными силами, а не отступать вглубь России. Эти генералы так сильно отличались друг от друга характерами.
Рациональный и сдержанный Барклай был человеком аналитического склада ума. Он всегда тщательно обдумывал свои решения, опираясь на факты и расчёты. Эмоциональность была ему чужда, он всегда оставался сдержанным и спокойным, даже в самых критических ситуациях.
Багратион был горяч и эмоционален. Воистину это был любимец солдат и дам. Человек исключительной храбрости и решительности, он всегда находился в первых рядах атакующих, вдохновляя своим примером войска. Будучи хорошим тактиком поля боя, он не любил «кабинетные стратегии», предпочитая действовать исходя из конкретной ситуации.
Ещё перед началом кампании Барклай-де-Толли, будучи военным министром, советовал Александру Первому назначить официально главнокомандующего над всеми войсками, но император не внял совету, предоставив ему право отдавать распоряжения от своего имени. В результате командующие всеми тремя русскими армиями летом 1812 года находились в равном статусе и вели переписку с императором напрямую, ожидая указания, как им действовать, от него. Командующие Второй Западной и Третьей Обсервационной армиями при этом не считали себя обязанными ставить Барклая о них в известность.
Так или иначе, после долгих дебатов, как надлежит далее воевать, Барклай-де-Толли уступил настойчивому требованию своего окружения и повелел начать подготовку к большому наступлению в направлении Смоленск — Рудня — Витебск. По поступившим от казаков сведениям, основные силы французов в это время находились на линии Могилёв — Орша — Витебск. Около Рудни же, как предполагалось, находился авангард Наполеона, не превышающий своим числом сорока тысяч солдат, к тому же практически без артиллерии, которую туда ещё не успели подтянуть. Можно было попытаться этот авангард уничтожить и потом при благоприятном исходе сражения разгромить весь левый фланг французских войск. Утверждая план наступления, Барклай-де-Толли подчёркивал, что оно будет вестись «накоротке» и на первом этапе войска ни в коем случае не должны отдаляться от Смоленска более чем на три войсковых перехода.
В самом городе оставляли только лишь один пехотный полк и интендантские подразделения обеих армий.
В направлении города Красного для прикрытия дороги на Оршу Багратион решил направить двадцать седьмую пехотную дивизию генерала Неверовского с Харьковским драгунским полком.
— Похоже, скоро конец нашему отдыху, — предположил ехавший рядом с Тимофеем поручик Ревунов. — Опять на смотр выводят. А интендантские десяток подвод пригнали с фуражом и пороха несколько бочек. Наверное, после смотра выдавать будут.
— Да, Миш, я тоже так думаю, что не засидимся мы долго в Смоленске, — согласился с поручиком Гончаров. — На запад один за другим казачьи разъезды выскакивают, и у каждого приказ — вызнавать расположение французов и, буде такая возможность, языка брать.
— Думаешь, погоним вражину? Не дадим Наполеону дальше Смоленска зайти? — поинтересовался Ревунов.
— Не знаю, Мишель, — уклонился от прямого ответа Гончаров. — Поживём — увидим, слишком большие силы Бонапарт привёл, чтобы их так вот просто отбросить. У нас генеральных сражений пока ведь даже и не было, так, только лишь одни арьергардные бои.
— Ну да, это верно. Такую орду собирать, готовить, столько припаса с собой тащить и потом обратно отступить, такое точно не для «корсиканца», он же всё время наступать любит, ни одну кампанию ещё, как говорят, не проиграл. Вот и здесь на победу надеется.