— Странно, странно всё, — произнёс негромко капитан. — Ладно, дождёмся утра. Тимофей, возьми своих фланкёров, подойдите к реке цепью, послушайте. Скоро светать начнёт, как совсем развиднеется, отведёшь людей обратно к опушке.
— Лёня, со своими левей брода сместись, — прошептал, расставляя взвод, Гончаров. — Берег там притопленный, вряд ли кто полезет, но вы всё одно поглядывайте и слушайте. Ваня, ты со своим отделением в центре. Марк, вы правей вытягивайтесь.
Бежала с журчанием вода, посвистывали ночные птицы. С реки потянуло холодом, и Тимофей поёжился. 1812 год, вот и дожил он в этом времени до войны с Наполеоном. Не интересовался историей, да и ничем по большому счёту не интересовался, жил как полная бестолочь, а зря. Как бы могли ему сейчас пригодиться знания из «того времени». Какую-нибудь убойную машину изобрести, что-то типа танка или самодвижущейся повозки с пулемётами. И выкосить к чертям собачьим корпус того же Мюрата. «Бред какой! Какая машина, какой пулемёт?! Тут простейших дульнозарядных ружей на пехоту не хватает. В некоторых полках до сих пор аж петровскими фузеями воюют, лишь бы ими штыком можно было колоть. А может, это как-то можно улучшить? — Он погладил лежавшее на коленях ружьё. — Винтовальный ствол бы ему, чтобы оно било за тысячу шагов, и железный патрон в магазине, как у мосинки. Подойти к Копорскому, с рапортом и предложить, чтобы он передал эти идеи наверх? Какой железный патрон?! — одёрнул он сам себя. — Какой винтовальный ствол?! Какой магазин?! Тут штуцерами не могут даже фланкёров или тех же егерей в полной мере снабдить! У Англии устаревшие ружья за золото скупаем. Те оружейные заводы и мануфактуры, что есть, с самой простейшей работой не справляются. Станки все допотопные, производительность низкая. Железный патрон? А капсюль вообще можно сейчас изобрести? Что там вообще в его основе? Что намешено? Порох, гремучая смесь, какая-нибудь бертолетова соль? — крутилось в голове. — А сам капсюль тогда из чего? Из фольги, латуни, меди? Ничего не помню. Даже если изложу с умным видом все эти названия, и что, мне сразу опытную мануфактуру дадут? Делай пулемёт, Гончаров, изобретай суперружьё! Бред какой! За идиота ведь примут или спятившего после контузии. Сослуживцы сторониться станут, а начальство упечёт куда-нибудь от греха подальше. Был хороший кавалерист, скажут, да сбрендил. Война — бывает».
— Бам! — громко хлопнул с левой стороны ружейный выстрел. — Бам! Бам! Бам! — ударила их россыпь.
— Ваня, держи брод! — крикнул, вскакивая на ноги, Тимофей. — У Лёньки стреляют! Ярыгин, Еланкин, за мной! — И понёсся вдоль реки. С противоположного, французского берега сверкали огненные всполохи от выстрелов. Им в ответ палили с этого.
— Блохин, что у вас?! — заметив перебегающие с места на место фигуры, крикнул Тимофей.
— Лазутчика поймали, вашбродь! — донёсся отклик унтер-офицера. — Двоих пристрелили, остальные убегли. А эти, видать, их прикрывают со своего берега.
— Qui es-tu?! Comment t'appelles-tu?! Quel régiment?! Qui est le commandant?![41] — выдал, наклоняясь над пленным, почти все заученные на французском фразы поручик.
— Отвечай! — Балабанов дал ему затрещину. — Тебя офицер спрашивает!
— Тихо, Елистрат! Без рук! — рявкнул поручик. — Бери его и к Копорскому волоки, пусть тот с ним и штабные разбираются. Мартынов, тоже с Балабановым!
Хлоп! Пуля ударила в мокрый грунт берега прямо у сапога. Тимофей перебежал вбок и отщёлкнул курок. Вот на противоположном берегу мелькнул огонёк от выстрела, и он, взяв на прицел это место, выжал спусковой крючок. Глаза ослепило вспышкой, и он, метнувшись в темноте в сторону, споткнулся о тело. Кто?! Свой?! В трёх шагах громыхнуло ружьё, и при всполохе он разглядел лежащего. Мокрая, короткая, тёмного цвета куртка. Жёлтый воротник, светлые гетры, на поясе характерная короткая сабля или тесак.
— Вольтижёр. Уф, слава Богу — не мой, — выдохнул Тимофей. — Братцы, на месте не стой, выстрелил — отбеги на пять шагов в сторону! — Поднявшись и встав на колено, он начал перезарядку ружья.
— Гончаров, Гончаров! — долетел до него знакомый голос.
— Тут я, Пётр Сергеевич! — откликнулся Тимофей, проминая пулю к заряду.
— Что здесь у тебя?! — крикнул, подбегая, Копорский. — Тут же топь сплошная?
— Выходит, не сплошная, господин капитан, — ответил тот, засовывая шомпол в цевьё. — Разведка французов попробовала прокрасться, похоже, где-то удобное место нашла, ну а наши заприметили. К вам одного пленного повели? Не видели?
— Нет, какой там, я сюда с эскадроном быстрей рванул! — ответил тот, пытаясь перекричать разгоравшуюся стрельбу. — Какой смысл сейчас тут перестреливаться?! Всё равно больше не полезут. Только людей от шальной пули терять. Отходим. Эскадрон, отходим к опушке! — крикнул он что есть сил.