Большинство в группе были люди с образованием, несколько очень молодых, лишенных надежды, цепляющихся за принцип, как за кредитную карточку с истекшим сроком действия. Но были и религиозные фанатики, включая одного шотландца с кустистыми бровями, который от самого Танбриджа взялся провоцировать мистера Бузи:
— Слухай, ты, тупо’ылая конская мо’да, ты знаешь, что слово Божие ходит в шотландку ж одето. Чьи закрома-то? — он указал потрепанной Библией на творение Господне за окном, большей частью скрытое за заброшенными фабриками и грязным дымом.
— В толк не возьму, о чем ты лопочешь, придурок, — откликнулся мистер Бузи. — Если хочешь по-маленькому, подожди, когда прибудем на место.
— Фи, — скривился шотландец и, перейдя на отличный английский, возвестил: — Донести я хочу, брат, что вы и ваши присные решили, будто слово Божие выдохлось и, будь Господь наш Иисус жив сегодня, он вывел бы плотников на забастовку.
— Если хочешь кричать попусту, о чем в Библии говорится, подожди, пока прибудем на место. Я просто вас туда везу, идет?
Молодой, изможденного вида паренек из Мидлендса с красивыми светло-серыми глазами запел «Вперед, воины Христовы». Никто не подхватил.
— Бросают нас львам, — заскулил он с акцентом своей родины. — Мучеников двадцатого столетия.
Все промолчали. Мистер Бузи достал леденцы для горла, но никому не предложил, а начал сосать сам.
— Ах вы, бездушные ко’овопийцы! — поддакнул пареньку шотландец.
— Придержи язык, придурок, — прошамкал через леденец мистер Бузи.
Поезд остановился в Танбридж-Уэллсе. Высоченный мужчина в черном дождевике встал со словами:
— Нам ведь тут пересаживаться?
— Садись, — велел мистер Бузи. — Я проверял. Мы не пересаживаемся.
— Вы приказываете мне сесть?
— Я вам говорю.
— Думаю, — сказал высокий, глядя на мистера Бузи очень холодно, — я все равно сойду.
— Попробуй, — предложил мистер Бузи. — Давай попробуй.
И тут подтвердилось, что кожаная кобура у него под пиджаком не просто для вида. Мистер Бузи наставил на высокого в черном плаще намасленный «сугу» сорок пятого калибра. Высокий сел. Все восхищенно закивали, а мистер Бузи сказал:
— Вам, ребята, лучше помнить, что вы преступники.
— Никогда бы не подумал, что такое возможно, — восхищенно сказал Бев. — Закон о ношении оружия. Скажите, Бузи, каких войск вы гермафродит?
— Поосторожней! — предостерег мистер Бузи. — Не кулака отведаешь.
— Вот те на! — подал голос шотландец. — А оно еще и разговаривает!
— Нет-нет, я никакого сексуального оскорбления не подразумевал, — объяснил Бев. — Киплинг так называл моряков Королевского флота, морских пехотинцев Его Величества, солдат и матросов. Вы — представитель закона и чиновник ОК. Живое подтверждение победившей тирании в поезде на Этчингем.
— Бейтменс[22] у них в руках, — сказал чернокожий мужчина в очках. — Сами увидите, когда приедем в Беруош. В доме поэта, воспевавшего империю, теперь региональный компьютерный центр. Да поразит его Пак с Холмов[23] электронным ящуром.
— Слушайте все сюда, — с тихой свирепостью сказал мистер Бузи. — Я выполняю работу, поняли? — Он посмотрел через проход, пригвождая взглядом и остальных из своей партии, даже тех, кто сидел смирненько, читая «Свободных британцев». — Работу — вот что я делаю. Работу. — Больше ему как будто добавить было нечего.
По проходу медленно двигался охранник в форме, выкрикивая:
— Всем выйти! Поезд дальше не идет! У нас забастовка!
Условно осужденные заинтересовались, как отреагирует на это мистер Бузи. По праву он должен был сказать: «Отлично, брат». Но, очевидно, дни холистического синдикализма еще не наступили, и никто не предполагал, что он сам выйдет на забастовку вместе с остальным профсоюзом или гильдией пробационных приставов. И уж, конечно, от него не ожидалось раздраженно хмуриться.
— Ведите нас, — сказал высокий в черном дождевике, снова вставая. — Ведите нас, брат, туда, куда желаете нас вести.
— Послушайте, — обратился к охраннику мистер Бузи, — телефоны-то работают?
— Работали только что, когда из союза транспортников пришли новости, но если хотите позвонить, вам лучше поторопиться.
— Киплинг жив, — сказал чернокожий в очках.
22
Дом XVII в. в деревне Беруош, Восточный Сассекс, где с 1902 г. до смерти в 1936 г. жил Р. Киплинг.